Пятница, 18 Октябрь 2019
$  63.95
 71.13
Рязань
+24°C
  • СтройПромСервис
  • Зеленый сад
  • Пишу по собственному желанию

    Опубликовано: 28.03.2019 в 16:01

    Категории: Главные темы номера

    Тэги:

    В гостях у «Областной Рязанской Газеты» прозаик, публицист, член Союза российских писателей и член Союза журналистов СССР Ирина Красногорская.


    – Ирина Константиновна, давайте начнём с самого начала – с детства. Откуда вы родом?

     

    – Многие мои знакомые видят во мне исконную горожанку. Но это не так – я родилась в украинском селе Токаровка (в паспорте ошибочно значится Токаревка) Борановского района Житомирской области 28 мая 1934 года и прожила там год.

     

    Детские и отроческие мои годы прошли в России, но тоже не в городе. Были это рабочие посёлки, очень похожие на деревни, с деревенским бытом. Мои родители работали на заводе, а бабушка вела сельское хозяйство: кабанчик, куры или утки, иногда козы. А во время эвакуации мы попали в уральский посёлок, где не было электричества, и мой отец, тогда главный энергетик завода, занимался электрификацией посёлка, потом района.

     

    В общем, была я девочкой деревенской до 13 лет. В 1947 году отца назначили главным инженером завода ХИММАШ, который находился в старинном городе Моршанске Тамбовской области, тоже до Екатерининской реформы долгое время бывшим селом Морша. Жить в больших городах я начала в 18 лет, и первым была Москва, куда я приехала учиться. Поступила и в 1957 году окончила Московский авиационный технологический институт (МАТИ). Я инженер-механик по самолётостроению. Работала на оборонных заводах Омска и Рязани и вышла на пенсию как инженер.

     

       1947 год. Сестры Красногорские Нина и Ирина (справа)

     

    – Когда у вас впервые появилась тяга к сочинительству?

     

    Сочинять начала лет в пять-шесть сказки, чтобы досадить ровеснице, соседке по дому, у которой была прекрасная кукла, дававшая ей возможность лидерствовать среди дошколят нашего двора. Мои сказки оказались притягательнее куклы, и слушать их стали приходить ребята с соседних дворов, даже немыслимо взрослый мальчик Рома, ученик четвёртого класса.

     

    Став школьницей, я писала сочинения только по заданию, неизменно отдавая предпочтение так называемой «вольной теме». А тема-то как раз не была вольной, её можно было лишь вольно интерпретировать. Получалось у меня это довольно успешно, так что учителя видели во мне будущего литератора. Я же вынашивала другие планы.

     

                                       Ирина Красногорская, 1949 год

     

    – Почему вы стали писать?

     

    Писать я стала, по собственному желанию, поздно. Заболела, врачи не могли понять, что со мной делать, и я решила изложить свою историю болезни. Написала повесть «История болезни №…» Забыла номер, да и гуляет она теперь где-то в Интернете под названием «Агат». А потом мне стало это занятие интересным. Пишу, чтобы поделиться с неизвестными людьми (не сверстниками на лавочке) какими-то новыми, удивившими меня сведениями, наивно полагая, что мало, кому эти сведения ещё известны.

     

    – Сколько у вас книг?

     

    После этой неопубликованной в печати повести, но не раз обсуждаемой в писательском кругу, я опубликовала более двадцати книг. Публиковалась в издательствах: «Московский рабочий», ПКП «Техника, быт, сервис», «Узорочье», издательство «Издатель Ситников», московское издательство «Вече». В конкурсах участвую редко и не по своей инициативе, награды в них получаю ещё реже. В 2008 году за книгу «Петербургский фигаро и его звёздное окружение» получила премию Рязанской области имени Я.П. Полонского, в 2018 за книгу «Время русской Сафо» – диплом Всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский».

     

    – Был ли в вашей жизни учитель, мастер слова, который повлиял на ваше творческое становление?

     

    Таким учителем была жена писателя Василия Золотова, Светлана Михайловна Золотова, бывшая, во время Великой Отечественной войны, разведчица, о которой следовало бы написать. Я этого в своё время не сделала, уступив Василию Антоновичу, и от его начатой повести хранятся у меня два листка. Светлана Михайловна сама не писала, но прекрасно знала, как это надо делать. Её советы я учла, они были понятнее тех, какие давали профессиональные писатели. Была тогда такая профессия – писатель.

     

    Однако творческое становление – это не только умение писать. Важно, чтобы пишущего человека поддерживали морально и материально. Я бы не стала писателем, если бы меня не поддержали Анатолий Говоров, Эдуард Кавун, Эдуард Никишкин, Игорь и Константин Ситниковы.

     

    Братья Ситниковы – мои сыновья. Игорь – член Союза российских писателей, Константин – издатель, и у нас сложился семейный литературный триумвират, что бывает нечасто.

     

    – Был ли в вашей жизни какой-нибудь интересный случай, так или иначе связанный с творчеством…

     

    – Было начало весны 1951 года. То время, когда…

     

    Мокрый воробей на проводе,

    Чёрные кусты,

    И печально в нашем городе

    Наступление весны.

     

    Учительница литературы, старая, строгая и очень знающая дама, которая некогда была знакома с Маяковским и его окружением, написала на доске темы сочинений. Была и одна свободная – «Мы к славе Отчизну свою поведём». Вот и написала я, что к славе Отчизну поведём мы, я и мои ровесники, соорудив космический корабль, и один из нас отправится на нём в космос. По моему предположению случится это в разгар весны, когда будет цвести сирень перед школой и аромат её врываться в класс.

     

    На следующем уроке разразился скандал. Учительница обвинила меня в том, что я вместо учёбы занимаюсь фантазиями. В общем, мне было плохо-преплохо. И, что обидно, одноклассники оказались на стороне учительницы – сбрендила я, дофантазировалась. До реальных ракет и спутников было ещё далеко, и пресса о них молчала.

     

    А в апреле 1961 года полетел в космос наш ровесник. За окном у меня сидел на проводе мокрый воробей, чёрными были кусты. И я плакала, услышав сообщение о полёте. Кстати, к ракетам я почти всю свою трудовую жизнь имела некоторое отношение.

     

    – Вы много редактируете?

     

    Редактированием я занимаюсь от случая к случаю, и занятие это люблю.

     

    – Какая книга вам наиболее дорога и почему?

     

    – Многие писатели сравнивали свои произведения с детьми, которых родители вроде бы любят одинаково. Я не исключение. Но особенно дорогая мне книга у меня всё-таки есть. Это «Время русской Сафо», о поэтессе начала XIX века Анне Буниной. В январе этого, 2019 года, исполнилось 245 лет со дня её рождения. Родилась она в селе Урусове, которое некогда относилось к Рязанской губернии, а теперь относится к Липецкой области. Дорога же мне эта книга в прямом смысле – пришлось издавать её на свой счёт.

     

    – Вы вели литобъединение «Утро», как вы считаете – можно научиться писать?

     

    – Полагаю, что научить писать человека можно, но смотря что. Писать в стиле нон-фикшн – можно, а вот сочинять, фантазировать – едва ли. Начинающим посоветую не сдаваться и стоически переносить неудачи. А главное – не принимать во внимание оценки родных и закадычных друзей – они редко бывают объективными.

     

    – Чем для вас является творчество: смыслом жизни, хобби или..?

     

    – Творчество я отношу к этому «или». Что такое смысл жизни, я до сих пор не поняла. Хобби у меня – коллекционирование настенных тарелочек и уход за цветником во дворе. А литературный труд, не принося материальных выгод, позволяет мне совершенствоваться как личности. Впрочем, как любое творчество.

     

    Лариса КОМРАКОВА

  • Аэротакси
    Дендроусадьба

  • Новости партнеров:


    Свежий выпускАрхив
    № 37 (295) 10.10.2019 г.
    Читать выпуск
  • КПРФ
    Альфа стомотология
    ЖБИ-3
    Стоматологический туризм
  • Дентастиль
    Криоген
    Seldon
  • АвтоЕще

    Дизельная топливная система – очень тонкая штука. Для ее бесперебойной работы необходима точная настройка и…

  • Золотая пора
    ГК Прокс