Реквием по Дон Кихоту
Когда узнал об уходе из жизни создателя и бессменного художественного руководителя студенческого театра РГУ «Переход», сразу же сел писать некролог. Но удивительным образом нужные слова не находились, хотя знал Геннадия Дмитриевича Кириллова почти два десятилетия, неоднократно с ним встречался, беседовал на разные темы, писал о нём… Видимо, ощущение образовавшейся пустоты было настолько сильным, что любые фразы казались бессмысленными. «Дальнейшее – молчание…» – последние слова принца датского, казались самым правильными, достойными ухода Мастера. И только через девять дней удалось как-то сформулировать свои мысли…
Справка
Геннадий Дмитриевич Кириллов родился 12 сентября 1943 года в Перми. Доцент кафедры культурологии РГУ им. С. А. Есенина. Заслуженный деятель культуры России, лауреат золотой медали Виктора Розова «За вклад в отечественную культуру», лауреат международных и всероссийских театральных фестивалей и конкурсов, лауреат премии имени Ленинского комсомола. Создал более 120 спектаклей, многие из которых поставлены по лучшим произведениям мировой и отечественной драматургии.
Я видел много его спектаклей – и в «Переходе», и в антрепризе «Премьер А». Не могу сказать, что все они мне нравились. Геннадий Дмитриевич даже обижался, спорил со мной, когда на очередном фестивале я как член жюри выступал с критикой его работы. Он, вообще, очень ревностно относился к тому, как воспринимают и что говорят об артистах «Перехода». И здесь нет смысла говорить об объективности, потому что главное, чем руководствовался Кириллов, была Любовь. Именно так – с большой буквы. Огромная всепоглощающая Любовь к своему делу, к своим актёрам, к спектаклям… Не мог он их рассматривать объективно и готов был с копьём на перевес броситься на каждого, кто посмел усомниться в их красоте и таланте. Именно тогда, после какого-то нашего спора, и возник образ театрального Дон Кихота, рыцаря без страха и упрёка, посвятившего свою жизнь без остатка служению Театру.
Генетический код
«Я родился в Перми в 1943 году, – рассказывал Геннадий Дмитриевич в одном из интервью. – Отец был лётчиком, пропал без вести. Типичная судьба военного времени. Честно признаюсь, не помню, когда в моей жизни появился театр. Мы устраивали представления во дворе. Один парень играл на баяне, другой что-то выстукивал на импровизированном барабане, а у меня были способности чтеца и организатора. Вы можете себе представить, чтобы сегодня во дворе пацаны и девчонки устраивали такие представления? А тогда это было в порядке вещей, как и танцы под патефон или общие праздники».
Повторюсь, я видел многие его спектакли… Но самым главным всегда оставались розовские «Вечно живые», показанные на фестивале «Губернские подмостки» почти 15 лет назад. Ещё не было «Перехода», и они играли буквально «на носу» у зрителей в обычной студенческой аудитории РГУ. Песни Окуджавы, графические работы Стасиса Красаускаса и удивительная атмосфера тех самых дворов, где «каждый вечер всё играла радиола, и пары танцевали пыля». Кириллов оттуда из 40-х, 50-х, 60-х. Там, в этой эстетике, его творческий генетический код. Хотя, естественно, как талантливый художник он очень чутко улавливал всё, что несёт сегодняшний день, но отзвук сердца оставался во дворах пермского детства.
Наверное, его можно было бы назвать «типичным шестидесятником». Для Геннадия Кирилловича театр всегда был служением, миссией. Как и для его театральных учителей – Гончарова, Товстоногова, Эфроса, Захарова. Казалось бы, режиссёр, так точно чувствующий комедийный материал, умеющий «уложить» зрительный зал точно найденным фарсовым трюком, работающий иногда на грани фола, не должен говорить о миссии. Но для Кириллов в этом не существовало никакого противоречия. И не важно, в каком жанре сегодняшний спектакль. Смеётся зритель или плачет. Главное, он чувствует – в основе заложена нравственная идея добра и внимания ко всему, что происходит с человеком.
«Славянский базар»
Не буду подробно пересказывать творческую биографию Геннадия Дмитриевича. Об этом достаточно много написано… Скажу только, что в Рязани он появился уже известным театральным режиссёром и педагогом. Удивительно, но с работой в профессиональных театрах изначально не сложилось. И вот тогда состоялась его встреча с ректором тогда ещё педагогического института Анатолием Лиферовым. Думаю, с определённым допущением, эту встречу можно сравнить с известным разговором в «Славянском базаре» двух основоположников МХТ. Тогда, в 1998 году, возникла уникальная возможность создания в Рязанском государственном университете по-настоящему серьёзного театрального дела. Именно серьёзного, без скидок на студенческую самодеятельность. Геннадий Кириллов изначально предложил – ни больше, ни меньше – полноценную программу воспитания профессионального актёра. И Анатолий Лиферов с удовольствием на эту программу согласился. Вообще, это был идеальный случай. Когда профессионал встречает профессионала. Как говорится, рыбак рыбака…
И с момента их «рукопожатия» эта программа не только не сворачивалась, а наоборот, развивалась и естественным путём пришла к строительству театра, к воспитанию практически профессиональной труппы, к созданию полноценной студии при театре. И найти для воплощения данной идеи более подходящего человека, чем Геннадий Кириллов, было сложно.
И вновь в памяти всплывают фрагменты из нашего давнего разговора:
– Геннадий Дмитриевич, что вас увлекает в жизни, кроме театра?
– Книги. Очень люблю русскую классику: Чехов, Достоевский, Гоголь, Толстой. Могу перечитывать бесконечно и всякий раз нахожу что-то новое. Хемингуэй, Кафка… Из поэзии – Блок, Окуджава и, конечно, Пушкин, Есенин…
– Практически все эти авторы присутствуют на афише театра «Переход»…
– Но вы же понимаете, что режиссура – это такая профессия, когда даже читать не можешь просто так, для удовольствия. Сразу же начинаешь прикидывать, а как это могло бы прозвучать в твоём театре, есть ли актёры, чтобы воплотить эти образы? И уже хочется вскочить с дивана, где лежал с книжкой, и начать делать инсценировку.
– Получается, всё начинается и заканчивается театром?
– Вспомните Шекспира: «Весь мир театр и люди в нём актёры». Лучше не скажешь.
Остаётся память…
Последнее время Геннадий Дмитриевич тяжело болел и нечасто появлялся в своём театре. Но связь с учениками поддерживал постоянную… И для них его уход невосполнимая потеря, незаживающая рана, которая ещё долго будет отзываться искренней болью.
Екатерина Сулица: (заместитель директора по творческой части, артистка):
«Геннадий Дмитриевич для меня – не просто учитель и мастер, это близкий и дорогой сердцу человек, без которого я не смогла бы найти свой путь в жизни и дело, которое люблю. Главные его уроки – это даже не уроки актёрского мастерства, это уроки жизни, уроки, как быть настоящим человеком».
Виктория Сёмина (артистка театра «Переход»):
«Геннадий Дмитриевич открыл для меня театр не только как искусство, но как театр – дом, театр – семью, театр – любовь. Он научил видеть мир иначе, глубже: замечать детали, чувствовать искренность и фальшь, не бояться в поиске истины снимать с себя ненужную «шелуху» и обнажать душу. Я благодарна своему Учителю за его ласковое слово, его мудрость и такие верные, необходимые для души советы».
Николай Симаков (артист театра «Переход»):
«Геннадий Дмитриевич – это огромная радость встречи: каждый день вы здороваетесь с ним в театре как будто после долгого расставания. Это Учитель не только профессионально, но и этически. Это задор, сила, энергия и дух старой школы, где каждое слово и действие имеет вес и значение, где нет ничего чрезмерного. Геннадий Дмитриевич – это большая душа, всегда открытая для помощи».
Смерть всегда глупа и бездарна. Дон Кихот всегда выходит победителем из этой извечной битвы, потому что его меч и копьё направляется Любовью, потому что остаются спектакли, остаётся память о Мастере, об Учителе – вечная память!
Михаил КОЛКЕР
