Рязанское гнездо Остерманов
Троицкая церковь села Красное
Один из самых известных отечественных дипломатов за всю историю российской внешней политики – Андрей Иванович Остерман, деятель петровской и аннинской эпох, имел усадьбу в селе Красном нынешнего Сапожковского района Рязанской области. Сегодня нужно воистину остермановское стратегическое мышление, чтобы дать вторую жизнь этому дворянскому гнезду.
Для начала немного истории. Более всего ей, истории, памятен Генрих Иоганн Фридрих Остерман, сын вестфальского пастора, студент Йенского университета, бежавший из Германии после дуэли и прибывший в Россию в 1704 году. Несмотря на то, что было Остерману тогда 18 лет, он сделал стремительную карьеру благодаря своим дипломатическим способностям: был переводчиком, затем секретарём Посольского приказа, участником Прутского похода 1711 года, «переговорщиком» со шведскими послами и одним из авторов Ништадтского мирного договора в Северной войне. За мир со шведами Пётр возвёл Остермана в баронство. А ещё пожаловал Андрею Ивановичу (так Остерман звал себя в России) множество земель, в том числе село Красный Угол в Рязанской губернии. Оно и стало родовым гнездом русских Остерманов.
Андрей Остерман успешно определял внешнюю политику России, напирая на заключение взаимовыгодных договоров и политических союзов, а не военные противостояния. За выгодный для Российской империи торговый договор с Персией Остерман был удостоен звания вице-президента Коллегии иностранных дел (реформированной при его участии). К организации внутренней политики Остерман тоже руку приложил: «Табель о рангах» была составлена по его указаниям. Даже смерть Петра I не ослабила положения Остермана. При Екатерине I он стал вице-канцлером, президентом коммерц-коллегии и членом Верховного тайного совета. Причём, говорят, во всех этих важных чинах он не брал взяток!.. Сразу видно – не русский человек… Взошедшая на престол в 1730 году Анна Иоанновна наградила Андрея Ивановича графским достоинством, сделала его первейшим своим советником и повелела вычеканить медаль «В память заслуг графа А. И. Остермана». И лишь при Елизавете Петровне Андрей Остерман попал в сильную немилость. Остерман разгневал дочь Петра тем, что был сторонником Анны Леопольдовны, предупреждал о заговоре против неё сторонников Елизаветы. Но лазутчики были не у одного Остермана, и судьба Анны Леопольдовны, да и старика дипломата, решилась печально. Андрея Остермана приговорили к казни, которая должна была состояться 18 января 1742 года. Уже когда его внесли на эшафот и занесли над шеей топор, прозвучали слова, что императрица дарует экс-вице-канцлеру прощение, заменяя казнь ссылкой. Андрей Иванович Остерман поехал в тот самый Берёзов, где до него уже скончался другой опальный царедворец – Александр Меншиков. Прожил там с супругой пять лет в полной изоляции, умер 31 мая 1747 года и был похоронен на Берёзовском погосте. Удивительно – но могила Остермана там сохранилась по сей день, и на ней уже в этом тысячелетии установили памятный знак. Жена Марфа Ивановна пережила Остермана и воротилась в Москву, где у неё была своя родовая усадьба. Главный дом столичной усадьбы Остерманов, между прочим – Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства на Делегатской улице.
Но нас сейчас интересует усадебный дом в селе Красное. Тут история такая. Есть версия, что изначально сапожковские села Красный угол и Красное были владениями другого сподвижника Петра – Франца Лефорта. «Красные» названия они носили уже тогда, а не получили с революцией. «Угол» стоит на слиянии двух рек, Пары и Пожвы. А «красный» у наших предков значило «красивый». Возможно, эти сёла достались Андрею Ивановичу Остерману в виде майоратного владения: передавались в поколениях в целостном виде, без права продажи или залога. У Андрея Ивановича с Марфой Ивановной, урождённой Стрешневой, было четверо детей: Пётр, Фёдор, Анна и Иван. Пётр умер в младенчестве. Наследником усадьбы Красное оказался Фёдор Андреевич Остерман (1723 -1804). Якобы в Красном угле (именно так склоняют название аборигены) тоже был усадебный барский дом, но от него ныне и воспоминания не осталось. Останки усадьбы сохранились в селе Красное. А также Фёдор Остерман построил здесь в 1761 году Троицкий храм. Он ныне выглядит почти благолепно, особенно по сравнению с руинами усадьбы.
В склепе Троицкого храма находится родовая усыпальница Остерманов, где упокоились пять представителей семьи: Марфа Ивановна и её сыновья Фёдор и Иван. С ними род Остерманов пресёкся: братья были бездетными, поэтому свой титул, фамилию, имение и средства оставили внуку сестры Анны – Александру Ивановичу Остерману-Толстому, герою Отечественной войны 1812 года.
Внучатый племянник Остерманов Александр Иванович Остерман-Толстой – героическая личность, военная косточка, участник штурма Измаила и наполеоновской кампании. Он был похоронен в родовом склепе… дважды.
В ходе преследования отступающей армии Наполеона в бою Остерман-Толстой потерял руку. Ампутированную конечность торжественно захоронили в склепе Троицкой церкви. Сам герой Отечественной войны не поладил с императором Николаем I. Он не был в рядах декабристов, но его родственники Голицыны участвовали в восстании и попали под репрессии. Александр Иванович навсегда уехал за границу, жил в гражданском браке с итальянской графиней Марией Лепри и дал жизнь троим детям по фамилии Остерфельд. Александр Остерман-Толстой умер в 1857 году в Женеве. Его прах привезли на родину и поместили в склеп Троицкой церкви. И там же погребён декабрист Мстислав Голицын. Местные жители шепчутся, что захоронения не сохранились, ибо после революции и закрытия церкви склеп был осквернён. Но мемориальная доска с именами похороненных тут Остерманов и Голицыных установлена на стене храма. Её открыли в 2010 году, в честь 240 лет со дня рождения Александра Ивановича Остермана-Толстого как героя наполеоновской кампании.
То, что осталось от усадьбы Остерманов, находится за Троицким храмом, если проследовать дальше по дороге, ведущей мимо церкви. Там расположена сельская школа, в которой учился Герой Советского Союза Дмитрий Фроликов (школа тоже вроде бы бывшая). Это приземистое одноэтажное здание старинной архитектуры, с короной над входом. Вероятно, оно также когда-то относилось к комплексу усадьбы Остерманов. На сегодня в ансамбль усадьбы Красное включены, по словам краеведов, главный усадебный дом и Троицкая церковь. Церковь носит статус памятника истории и культуры регионального значения. По логике вещей, раз это комплекс, то охранный статус имеется у всех его составляющих.
Дом спереди с бывшей подъездной аллеей
Главный дом усадьбы, находящийся за оградой (явно современной постройки), судя по руинам, соответствовал характеру Андрея Остермана: был не роскошен, но функционален. Он одноэтажный, гармоничных очертаний, с высокими окнами оригинального декора и пристройками по бокам, длинный, геометрически чётко спланированный симметрично относительно высокого крыльца, к которому вела подъездная аллея. Её границы показывают две исполинские старые ели. Ныне существующая дорога проходит параллельно усадебному дому. На его стенах заметны следы восстановительных работ – по бокам появились пристройки из очевидно более свежего кирпича, кое-где им же залатаны прорехи. Ни крыши, ни стёкол, ни дверей у дворянского гнезда нет… Зато по диагонали от основного дома расположено двухэтажное здание современной постройки. Кто же это всё осуществляет? Некоторые поклонники внутреннего туризма, посетившие эти места, писали, что усадьбу восстанавливает православная община села Красное. По местным преданиям, в барском доме после Октября была больница, а в какие-то годы даже и «психиатричка». В перестройку оно было заброшено.
Поисково-исторический клуб «СтареЦ» в соцсети «ВКонтакте» в 2015 году сделал обзор «Попытки восстановления усадеб в Рязанской области». В числе четырёх примеров приведено и Красное. По данным поисковиков, усадьба восстанавливается за счёт частных средств с 2004 года. Там указано по годам, что когда произошло. В 2004 году, по этим сведениям, завершились проектные работы. В 2005 году началось собственно восстановление – со слома позднейших пристроек к зданию усадьбы и расчистки её площади от мусора. В 2006 году были разобраны и заново собраны разрушающиеся стены главного дома. На 2007 год пришлась реставрация Троицкой церкви. И так далее. Конечно, объём работ громадный – в него входят не только строительные объекты, но и расчистка колодцев, проведение коммуникаций, высадка новых деревьев, очищение прудов… Но главному дому усадьбы до возрождения ещё очень далеко. Мне довелось повидать сапожковскую усадьбу Красное с интервалом в год: летом 2020 и 2021-го. Главный дом за этот срок, кажется, нисколько не изменился. Но реконструкция памятников истории, культуры и архитектуры имеет свои объективные сложности: ею могут заниматься только профессиональные лицензированные реставраторы, а строение не должно утратить первоначальный облик. Поэтому процесс объективно долгий и сложный. Забор вокруг усадебного пространства за год точно стал солиднее.
Дом с торца
Поисково-исторический клуб «СтареЦ» не называет благотворителей Красного: «частные средства» без фамилий. Жители села связывают работы на усадьбе с деятельностью Сергея Ивановича Золотарёва – местного уроженца, предпринимателя, имеющего бизнес в Москве и в Сапожке и атамана казачьего общества Сапожковского района. Кстати, по данным того же клуба «СтареЦ», в Красном уже несколько раз проводился фестиваль «Засечная черта» на базе Липецкого Государственного ансамбля «Казаки России».
На вопросы любопытных о том, что в ограждении усадьбы находится, местные отвечают: частная территория. А что тут будет? – спросите Сергея Ивановича. Когда мы там были, Сергей Иванович был в поле, и мы не встретились. Но о его причастности к восстановлению усадьбы Красное есть и официальные источники.
На сайте Минсельхоза Рязанской области перепечатана статья из «Рязанских ведомостей» «Наследник капиталиста» – об Иване Золотарёве, старшем сыне Сергея Ивановича Золотарёва, наследнике семейного бизнеса. Статья больше о деятельности ООО «Сапожковские минеральные воды». Но в этом материале сказано на интересующую нас тему следующее: «Минеральными водами отец в 2004 году занялся по примеру знаменитого ещё в XIX веке земского деятеля и врача Павла Стаханова, по сути, и открывшего их в сапожковской земле. И почти сразу Сергей Иванович увлёкся реализацией здесь федерального проекта «Русские усадьбы»: приобрёл землю около села Красное, где соратник Петра Великого Лефорт первую в истории России модернизацию начинал, другой друг императора, Александр Меншиков и графский род Остерманов её продолжали. Это значит, что чувство родины – это не только берёзки и осинки, которые он видел в детстве, но, главным образом, пример образцовых для него предков – прогрессивных деятелей. …Сергей Иванович Золотарёв тем временем в Красном не только ремонтирует дворянскую усадьбу, но и открывает новые и новые производства: там появилась уже пилорама, оборудование для изготовления строительных блоков, создаётся семейное фермерское хозяйство. У Сергея Ивановича семеро детей. Старший, 29-летний Иван, к делу пристроен. Надо, чтобы и у остальных бизнес на сапожковской – родной – земле был».
Дом с заднего фасада
Да и в других рязанских СМИ были статьи о меценатском проекте Золотарёвых. Скажем, в «Панораме города» в 2014 году выходил материал Н. Терлеевой «Время собирать камни»: «О восстановлении усадьбы Остерманов-Толстых в селе Красное предпринимателем и меценатом Сергеем Золотарёвым». Так что это не досужие разговоры, а подтверждённый факт. Возможно, Золотарёв и его сыновья и есть духовные «наследники» Остерманов, мыслящие так же практически.
Автор статьи в «РВ» выразился патетически: «На каких принципах прогресс держится». Да, прогресс держится на незыблемых принципах уважения к прошлому и сохранения его наследия. Если честно, очень многое из того, чем мы пользуемся сейчас – от железных дорог и мостов до зданий санаториев и музеев – построено в Российской империи при «проклятом царизме». Хорошо, если при советской власти этим объектам нашли грамотное применение. Усадьбе Остерманов в Красном повезло не сгореть и не быть разобранной на кирпич – но пребывание в этих стенах больницы и запустение 1990-х сказалось на внешнем виде дома и на том, что его сложно восстановить. А хотелось бы скорее увидеть красивый дом, память о значительных политических и военных деятелях, составивших славу России… А ещё лучше – не просто увидеть, но и поставить его на пользу обществу. Ведь если даже в руинированном состоянии усадьба в Красном привлекает «внутренних туристов», то каким заманчивым историко-познавательным объектом она может стать восстановленная!..
Елена САФРОНОВА
