Василий Кандинский: «Царство точки беспредельно»
Все фото в статье — Елены Сафроновой
До 7 сентября 2025 года в Рязанском художественном музее действует выставка «Цветозвуки»: печатная графика Василия Кандинского (1866 – 1944), одного из крупнейших русских художников ХХ века и одного из ведущих абстракционистов всего мира. Почему эта экспозиция – событие для Рязани, и стоит успеть ее посетить? Попробуем объяснить в этой статье.
Гениальный самоучка
Особенность творческого пути Василия Васильевича Кандинского в том, что он не обучался изобразительному искусству профессионально. Кандинский учился на юриста. Но живопись словно сама нашла его. Основой творчества мастера стали индивидуальное обучение и собственные искания. И физиологическая особенность Василия Васильевича – синестетика. Он видел звук и слышал цвет. Новизна его художественных приемов подходов и идей обуславливалась обостренной чувствительностью к окружающему миру – цветам, звукам, настроениям общества. Кандинский был уверен: краски и звуки взаимодействуют между собой и оказывают влияние на восприятие произведения искусства, и в картине важен не сюжет (или его отсутствие), а порожденные ею мысли и эмоции зрителя. Но поскольку эмоции у всех разные, маэстро не всегда оценивали по достоинству ни современники, ни потомки.
Посетители выставки
На выставке представлено 60 графических произведений, литографий и ксилографий за разные периоды творчества художника. Большая часть работ была издана уже после его смерти вдовой и наследницей Ниной Кандинской. Работы прибыли в Рязань из фондов Галереи современного искусства Bashmakov Gallery, основанной в 2010 году в Санкт-Петербурге бизнесменом, коллекционером и меценатом Павлом Анатольевичем Башмаковым, популяризатором современного искусства.
Экспозиция невелика, всего два зала, но построена так, чтобы познакомить не только с панорамой работ Кандинского, но и с ним самим, и чрезвычайно информативна. Ведь творческая манера Василия Васильевича менялась на протяжении его долгой жизни в зависимости и от личных духовных потрясений мастера, и от происходящего в мире, где он обретался. В шесть десятков работ уместились несколько этапов творчества Кандинского: гравюры, драматические «цифровые симфонии», точно выверенные геометризованные абстракции и причудливым биоморфные абстракции, пародирующие жизнь. Но звуки музыки неизменно сохраняли власть над художеством мастера.
«Судный день»
Это началось в 1896 году, когда Кандинский услышал оперу Вагнера «Лоэнгрин» – и понял, что видит музыку, видит краски, какими написал бы оперу. С тех пор он стремился визуализировать звук, создавать работы, где бы звучал внутренний оттенок цвета. Это и стало революцией в искусстве.
Но ранние работы Кандинского – гравюры – были далеки от беспредметности. Скорее, в них просматривалось сильное воздействие символизма, а именно, композиторов Берлиоза и Дебюсси, художника Делакруа, поэта Малларме. А я увидела еще одного прототипа: Александра Блока. Ведь наша страна на рубеже XIX – ХХ веков не оставалась в стороне от мощного течения символизма. Его в русской поэзии представляли Валерий Брюсов, Иннокентий Анненский, Александр Блок, Фёдор Сологуб, Андрей Белый, Константин Бальмонт, Вячеслав Иванов, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Максимилиан Волошин, Алексей Ремизов, Михаил Кузмин. Но Блок был, пожалуй, наиболее выдающимся. Один из апофеозов литературного символизма – цикл стихов Блока «Снежная маска», написанный в течение января 1907 года. В цикле две секции — «Снега» и «Маски», каждая по 15 стихотворений. Лейтмотив первой секции – зимние холода, символизировавшие под пером поэта отчуждение между людьми и его робкую надежду на «потепление». Во второй же секции говорящие маски обозначали стереотипные для произведений искусства «характеры» – злость, кротость, подлость и т.д., лицедействовали, водя хоровод искренних или притворных чувств, и в целом отражали мир эфемерных мечтаний стихотворца, сплетаясь в фантасмагории:
Так смеётся маска маске,
Злая маска, к маске скромной
Обратясь:
– Посмотри, как тёмный рыцарь
Скажет сказки третьей маске…
Тёмный рыцарь вкруг девицы
Заплетает вязь.
Гравюра из цикла «Стихи без слов»
Ранние гравюры Кандинским похожи на иллюстрации к этим стихам Блока. Это игра черного и белого цвета, загадочные сюжеты и фигуры, символичные посылы, ирреальные пространства и их мистические обитатели. Но искусствоведы признавали гравюры Кандинского образцами вкуса и мастерства и отмечали, что уже они музыкальны. Даже несмотря на то, что гравировка подразумевает обработку жестких материалов и черно-белую гамму, гравюры проецируют волны эмоций и звука. «Звучание» их бывает довольно зловещим – но встречается и, напротив, умиротворяющая интонация. Кстати, ряд графических работ 1903 года Кандинский озаглавил «Стихи без слов». Он писал не поэтические тексты, а поэзию визуальную. Первую выставку Василия Кандинского в Париже в 1904 году организовал Жером-Маэсс (псевдоним Алексиса Меродак-Жано, французского художника и скульптора, тяготеющего к фовизму), сказав о своем протеже: «Кандинский – такой безграничный в своем творчестве – захватывает физические и эмоциональные ощущения зрителя. А его образы и пространства добираются до пересечения чувств и души».
Противоборство отжившему
Но гравюры отошли на дальний план перед новым образом, взволновавшим Кандинского и давшим название целой эпохе его личностного и творческого развития: «Периоду всадника». В исследованиях творчества Кандинского это слово пишут как «Всадник». У метафоры конной фигуры много толкований. Он и Всадник Апокалипсиса, знаменующий конец старого искусства, и новое воплощение образа духоборца в искусстве, наподобие святого Георгия, и, наконец, сам Василий Васильевич – рыцарь, в одиночку вышедший на бой за свои революционные взгляды. Да и сюжетов с религиозными и библейскими аллюзиями у Кандинского было много. Возьмем «Яблоню» – это садовое дерево или древо познания?.. А уж работа «Судный день» (см. выше) во многих интерпретациях не нуждается.
«Яблоня»
Конь в образе Всадника олицетворял разом и первобытное, исконно-природное начало, и следование собственным путем в живописи, который для Кандинского был основан на инстинкте, а не на расчете. Апогеем этой поры жизни художника стало образование художественного объединения «Синий всадник», одного из ярчайших явлений в авангардном движении в Европе начала ХХ века, которое Василий Васильевич и его единомышленник Франц Марк затеяли в Мюнхене в 1911 году.
«Всадник»
До этого у мастера были еще две попытки создать творческие объединения: все – в противоборстве с академизмом и все – за рубежом. В 1901 году Кандинский с несколькими товарищами по идее сформировал в Мюнхене объединение «Фаланга». Они «специализировались» на импрессионизме, символизме, югендстиле. Группа существовала до 1904 года. С 1909 по 1911 год действовало «Новое мюнхенское художественное объединение», прямая предтеча «Синего всадника», состоявшее по большей части из тех же приверженцев экспрессионизма: Ф. Марка, Г. Мюнтера, М. Веревкиной, А. Явленского, А. Кубина. И самого Кандинского. Самая значительная его картина того периода – «Композиция II», пропавшая во время Второй Мировой, но не забытая искусствоведами, поскольку в этой работе мастер явственно освобождался от перспективы и демонстрировал свободное размещение цветов и линий.
«Синий всадник» считается творческим объединением художников немецкого экспрессионизма, стремившихся к освобождению от отживших традиций академической живописи. «Всадники» и «всадницы» развивали экспрессию и символизм в изобразительном искусстве. То были, помимо Кандинского, Август Макке, Марианна Верёвкина, Алексей Явленский, Пауль Клее, Альфред Кубин, Генрих Кампендонк и Лионель Фейнингер. Годом позже создания группы Кандинский и Марк начали выпускать одноименный альманах в виде сборников эссе об искусстве.
«Мотив из импровизации 25»
Сам Кандинский с 1910 года создавал чисто абстрактные полотна, называя их «импровизации», если они возникали подсознательно, или «композиции», если в их создании участвовал разум. И те, и другие пронумерованы – и под порядковыми номерами вошли в историю искусства. Потомки сразу видят, сколько «композиций» автор осмыслил, и сколько «импровизаций» вспыхнули перед его мысленным взором. В целом те и другие – эдакие цвето-ритмические колористические симфонии, в которых отражалось, ни много ни мало, движение космических сил. Заботой Кандинского была передача динамики движения и взаимодействия фигур в пространстве, которая всегда достигалась на ассоциативном уровне.
Те годы еще считаются временем активных поисков и формирования авторского почерка Кандинского. Но художник все чаще вписывал в свои работы те или иные элементы его будущей идеи синтеза искусств. Он выработал теорию «визуального языка», подобно музыке, транслирующего любую идею. Собственно, это и есть опора абстракционизма. Свою концепцию абстрактного искусства Кандинский позже выразил в книге «Точка и линия на плоскости», написанной в 1920-е годы в Германии. Там появилась культовая фраза художника: «Все начинается с точки. Царство точки беспредельно». И ведь не поспоришь!.. Фундаментальный труд о точке и линии с годами вошел в золотой фонд теории искусства. Но его автор, придумав и выразив концепцию, не опочил на лаврах, а продолжал искать.
Портрет Кандинского и его главный лозунг
Вмешалась политика
В 1914 году начало Первой мировой войны обострило отношения Германии и России не только на политическом, но и на обывательском уровне. Петербург спешно переименовали в Петроград, в русских городах стали громить лавки хозяев с немецкими фамилиями. А в Германии русские вмиг почувствовали себя неуютно. Кандинский, Явленский и Верёвкина вынужденно уехали из страны, альманах и объединение «Синий Всадник» приказали долго жить.
Кандинский, вернувшийся в Россию, поначалу не разочаровывался и не бедствовал. Напротив, он деятельно принял революции 1917 года, возможно, видя в них начало, родственное своему слому академических живописных концепций. Художник включился в реализацию так называемой музейной реформы. Это было принятие законодательных мер по изменению системы управления музейным делом, которое подразумевало национализацию экспонатов и меры по охране памятников. Но Кандинский этот процесс понимал не как обобществление музейных ценностей, а как возможность громко заявить новое слово в визуальных формах. И власть ему содействовала на первых порах.
Василий Васильевич стал профессором Московского университета, вице-президентом Российской Академии художественных наук, одним из лидеров Музея живописной культуры, который на тот момент был первым в мире государственным музеем современного искусства – в Советской России, пусть другие страны завидуют!.. Кандинский также преподавал в СВОМАСе (Свободные мастерские) и ВХУТЕМАСе (высшие художественно-технические мастерские). Подал идею создания в Москве Института художественной культуры, а когда учреждение было сформировано, возглавил его. Но, как часто бывает, инициатива оказалась наказуемой. В том же вузе оказалось много приверженцев конструктивизма. Это направление в русском и международном авангардизме оформилось в конце 1910 годов, но особенно ярко в СССР расцвело в 1930-е. Конструктивизм охватывал все сферы художественного и проектного творчества: архитектуру, живопись, декоративно-прикладное искусство, литературу, полиграфию, фотографию и даже театр, кино и музыку. Конструктивисты боролись за новое, но прагматичное искусство, пригодное для использования в обновленной жизни. Оттого они протестовали против иррациональности в творчестве. Эстетический спор перерос в идеологический – и Кандинский, чьи работы, при всем геометризме, оставались иррациональными (главное, на взгляд оппонентов, бесполезными для нового строя) оттуда ушел.
В декабре 1921 года Василий Васильевич поехал в Берлин для создания международного отдела Академии художественных наук, и тогда же принял участие в Первой выставке русского искусства. И – принял решение не возвращаться на родину. У него наметились иные перспективы. Кандинского пригласили преподавать в школу искусства «Баухаус», дословно с немецкого – «Дом строителей», созданную молодым архитектором Вальтером Гропиусом для обучения художников-ремесленников. То был ответ творческого цеха на разруху Первой Мировой и экономическую депрессию Германии. Начинание тоже практическое – но в него Кандинский, как ни удивительно, вписался. Он вел в школе курсы настенной живописи. Именно тогда состоялась работа «Точка и линия на плоскости».
«Свободная кривая в точке — звуки геометрических кривых»
В «Баухаусе» отчасти продолжилась деятельность «Синего всадника». Сложилась «Синяя четверка»: Кандинский и уже знакомые нам Алексей Явленский, Пауль Клее и Лионель Фейнингер. Галеристка Эмма Шейер обеспечила этой группе популярность в США и даже финансовый успех.
Период после 1922 года в творчестве Кандинского историки искусства озаглавили «Период круга», а маэстро его называл «Лирическим геометризмом». В работах этого периода фигурировали три основные фигуры – круг, треугольник, квадрат – в различных сочетаниях цветов и форм. Высшей формой художник считал круг, поскольку в нем есть «четвертое измерение» – внутреннее содержание. Он возлюбил круг больше, чем ранее коня, отметив: «…я нашел в круге больше внутренних возможностей, и по этой причине он занял место коня». Этот период самый продуктивный и прославленный в биографии Кандинского. Недаром, когда мы произносим его фамилию, вспоминаем, прежде всего, сочетания геометрических фигур.
«Многоцветие в треугольнике». Период круга.
Последним для Кандинского стал период «Биоморфной абстракции». В 1933 году из Германии, где все больше распоясывался нацизм, Василий Васильевич переехал во Францию. Там и произошло последнее преображение его живописной системы. Он отошел от жесткой геометрии и потянулся к более мягким и податливым формам и органическим элементам в творчестве – имитации живой природы. При этом расплывающиеся формы все равно взяты в четкий контур и ярко выделяются на однотонном фоне. Перестал использовать резкие сочетания цветов и работал с неяркими цветовыми нюансами, одновременно усложняя формы. Названия его работ предельно упростились: «Красное пятно», «Черная точка», «Красная форма» (похоже, брал пример с одиозного «Черного квадрата» Малевича).
«Черная точка»
Высказывания, который Кандинский оставил в назидание ученикам и последователям, тоже гораздо шире чисто «ремесленнических» наставлений. «Рекомендации» Кандинского относятся ко всей жизни и любому её действу:
«Каждый цвет вызывает душевную вибрацию, и каждая вибрация обогащает душу». «Создание произведения есть мироздание». «Во всей жизни (а значит, и в искусстве) важна безупречная цель». «Сближаются не умы, а сердца однозвучащие». «Художник – «царь» не только потому, что велика его власть, а потому, что велики и его обязанности».
«Зеленый и красный». Период биоморфной абстракции.
Думаю, что на выставке Кандинского стоит побывать не только живописцам и любителям изобразительного искусства. Любому человеку, даже не творческому, стоит познакомиться с биографией, которая была примером служения поиску своего предназначения и, в конечном счете, – великой цели. Такие качества как-то исчезают из нашего обихода, а жаль…
Елена Сафронова
