Рязанская муза Врубеля
Михаил Врубель за работой. Архивное фото. © Public domain / РИА Новости
17 марта 2026 года (по новому стилю) отмечалось 170 лет со дня рождения Михаила Александровича Врубеля. Это отличный повод для разговора не только об уникальном творчестве великого русского художника, но и о том, чем он, омский уроженец, связан с нашим древним русским городом.
Несколько лет назад в Москве в Новой Третьяковке на Крымском валу действовала масштабная выставка произведений Михаила Врубеля, состоящая более чем из трех сотен работ – картин, графики, карандашных набросков, майолики, панно и прочих образчиков декоративно-прикладного искусства и даже скульптур. Ради нее объединили работы Врубеля из фондов Третьяковки и Русского музея. Интерес публики к экспозиции был столь высок, что выставку продлили даже в ковидный период. Именно в один из дополнительных дней мне удалось ее посетить – и пережить мощнейшее художественное потрясение.
Та выставка Врубеля строилась так, чтобы показать лицом творческий метод художника, особенности его мышления, координаты созданной им художественной системы. Потому она воспроизводила весь жизненный и эстетический путь мастера и знакомила посетителей с подавляющим большинством его работ, включая ранее неизвестные. В числе последних были рисунки, созданные Михаилом Александровичем во время лечения в психиатрических клиниках. Может быть, такие наброски демонстрировали впервые в истории искусства. Все слышали, что Врубель был душевнобольным; но в музейных экспозициях обычно эту тему обходили молчанием. Тут, напротив, был сформирован специальный раздел «Безумие как инакомыслие»: коридор, ведущий с третьего этажа на второй, поделенный на несколько затемненных и освещенных секций, символизировавших чередование болезни и выздоровлений в судьбе художника. Михаил Врубель не мог не рисовать, как бы плохо себя ни чувствовал. В помрачении рассудка он писал карандашом портреты врачей и товарищей по несчастью. Эти картинки напоминали детские каляки-маляки, но изумительно точно схватывали выражения человеческих лиц и заглядывали в душу. Исцеляясь, Врубель изображал тех же докторов и пациентов уже более благообразными (опять в карандаше). Но эти портреты теряли невыразимую внутреннюю сущность личности. Еще в клиниках, в которых лежал в поздние годы жизни, Михаил Александрович пристрастился к рисованию «просто» пейзажей: заснеженный куст, дерево у забора, вороны в кронах. Он и умер в больнице от воспаления легких, подхваченного потому, что часами простаивал у открытой форточки и рисовал… Кураторы внесли в экспозицию работы из лечебниц как проявление художественного инакомыслия Врубеля, знак «чистой, не контролируемой разумом созидательной силы», уточнялось в выставочном буклете.
И все же главное в наследии Врубеля – не графика из психбольниц, а огромные масляные или акварельные полотна, изображающие всевозможных ирреальных существ – персонажей фольклора, мифологии или литературы. Это сразу три Демона – сидящий, летящий и поверженный, далеко выходящие за рамки первоначального замысла иллюстрировать бессмертную поэму Михаила Лермонтова. Это «Пан» – «портрет» древнегреческого бога дикой природы (тоже начинался как иллюстрация к новелле Анатоля Франса «Святой Сатир» и тоже превзошёл все ожидания). Это Мефистофель, доктор Фауст и другие действующие лица трагедии Гёте. Это древнерусские богатыри из разных былин. И, наконец, это Царевна-Лебедь и Снегурочка, похожие друг на друга смуглыми большеглазыми лицами. Разумеется, они близнецы – ведь обе картины (и далеко не только они!) представляют собой портреты жены Врубеля Надежды Ивановны Забелы. Ей и посвящена эта статья.
Надежда Забела, блестящая оперная певица своего времени, познакомилась с Врубелем на репетиции оперного спектакля Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель» по одноимённой сказке братьев Гримм в петербургском Панаевском театре в конце декабря 1895 года. Она оставила описание встречи. «На одной из репетиций я во время перерыва… была поражена и даже несколько шокирована тем, что какой-то господин подбежал ко мне и, целуя мою руку, воскликнул: «Прелестный голос!» Стоявшая здесь Татьяна Любатович поспешила мне представить: «Наш художник Михаил Александрович Врубель», — и в сторону мне сказала: «Человек очень экспансивный, но вполне порядочный». Жена была уверена, что Врубель выбрал ее по голосу. Но когда художник рассмотрел Надежду Ивановну, ее лицо стало основным объектом его живописи.
«Гензель и Гретель». Все фото работ Врубеля – Е. Сафроновой
Первое, что написал Врубель после знакомства – двойной портрет певиц Татьяны Любатович (Гензель) и Надежды Забелы (Гретель) в сценических костюмах, а Любатович – еще и в мальчишеском рыжем парике. В следующем 1896 году Надежда Забела вышла замуж за Михаила Врубеля. Вместе они прожили всю оставшуюся жизнь – оказавшуюся недолгой и у него, и у нее. Врубель умер 14 апреля 1910 года в возрасте 54 лет. Надежда Забела последовала за ним 21 июня 1913 года. Ей было всего 45 лет. «Анаграмма» лет, в которые супруги оставили этот мир, выглядит мистически. Они похоронены в одной могиле на Новодевичьем кладбище Санкт-Петербурга.
Совместной жизни Врубелям было отмерено 14 лет. Много это или мало? Объективно – не очень, даже до хрустальной свадьбы (15 лет) не дотянули. Но не стоит забывать о психическом состоянии Врубеля… Сосуществование с душевнобольным можно считать «год за два» или даже «год за три». К тому же приступы болезни у Врубеля участились в зрелые годы, то есть как раз в браке. Единственный сын творческой четы, Савва, родился 1 сентября 1901 года болезненным и с заячьей губой – и умер 3 мая 1903 года. Надежде Ивановне за эти 14 лет довелось пережить смерть ребенка и несколько затяжных и страшных болезней мужа. Так что ее семейную жизнь трудно называть счастливой…
«Волхова»
Но этот мучительный брак с гениальным художником оставил нам целую плеяду живописных шедевров Врубеля. Надежда Забела-Врубель стала постоянной музой живописца. Например, она изображена в виде Волховы, дочери морского царя из оперы «Садко». Врубель писал к опере декорации (с 1899 года он был главным художником Товарищества артистов Русской частной оперы и создал для этой театральной компании декорации более чем к десяти спектаклям), а заодно и нарисовал жену в виде рыжекудрой наяды, увитой водорослями. Таким же образом, параллельно с работой над оформлением спектаклей, родились и Царевна-Лебедь и Снегурочка.
«Сирень» первая
Некоторые картины с «участием» супруги Врубель создал сам по себе. Таковы две картины под одним и тем же названием «Сирень» и с одинаковым сюжетом – дама среди цветущих кустов. На них Надежда Ивановна выглядит эльфом или призраком; а может быть, сама душа сиреневого куста с мольбой глядит на людей. В 1897 году Врубель с женой летом отдыхали в Черниговской губернии. Кто-то заказал художнику летний пейзаж. Итогом стало грандиозное полотно «Утро», которое искусствоведы трактуют как аллегорическую встречу Земли и Воды. У одного из персонажей было лицо Забелы. Увидев картину, заказчик отказался ее выкупать. На любую критику и негативную оценку своих произведений Врубель реагировал агрессивно. Отказ от выкупа работы ухудшил его здоровье и привел к тому, что художник стал принимать в огромных дозах средства для поддержания нервной системы в тонусе. Тогдашние лекарства такого рода имели массу побочных эффектов. Возможно, этот казус спровоцировал развитие болезни Михаила Александровича… Но он не отказался от своей любимой «натурщицы». Даже «Демон летящий» и «Демон поверженный», написанные на рубеже XIX-XX веков, имеют черты Забелы. В 1898 году Врубель создал очередное мистическое полотно «Пророк», высокое, точно готический витраж, и потом разрезанное автором на две половины по горизонтали. В верхней части угадывается некто, похожий на Демона. В нижней сидит также в профиль женщина в лиловом платье (излюбленный цвет художника) – Надежда Врубель, в которой тоже есть что-то инфернальное: кудрявые волосы взбиты так, что над головой мерещатся рожки… В 1904 году маэстро написал религиозное полотно «Шестикрылый Серафим» с ангелом смерти Азраилом, возносящимся над миром. У Азраила лицо Надежды Ивановны.
«Шестикрылый Серафим»
Помимо героинь сказок, опер и библейских легенд, Врубель писал жену и «просто» как Надежду Забелу – земную женщину, усталую, растянувшуюся на диване после концерта, сидящую у стены с цветастыми обоями, полулежащую в кресле, спящую, с закрытыми глазами и отрешенным лицом, или стоящую на фоне березовой рощи.
Наверное, не все художники поймут такую верность художника одной модели – своей супруге. Много лет подряд писать даже самое прекрасное лицо похоже на рутину. Но Врубеля сомнения не терзали. В каждый новый портрет жены он закладывал особую идею и брал иную художественную манеру. Помимо красок, он ваял голову Надежды из глины в стиле майолики (цветной керамики). Ее лицом обладает и одна из монашек в скульптуре «Роберт и монахини» по мотивам оперы Джакомо Мейербера «Роберт Дьявол». Скульптурная композиция выполнена в 1896 году, году женитьбы. Она изображает пляску Роберта, продавшего душу дьяволу, с призраками. Лицо танцующего Роберта, – один из множества автопортретов Врубеля. Себя в виде мужских персонажей он изображал столь же часто, как Надежду Ивановну в женских образах. Специалисты утверждают, что практически все женские образы Врубеля, родившиеся после знакомства с Забелой, имеют один прототип – её. Почему так, доподлинно не знает никто. Душевная болезнь, зависимость от одного и того же образа, фетишизм – или просто любовь?.. Один из поздних графических рисунков Врубеля изображает любовь как пару, пронзенную пикой и слитую в единое целое. Должно быть, таким «приколотым» к Надежде Ивановне Михаил ощущал себя.
«Роберт и монахини»
Назвав Надежду Ивановну в заголовке статьи «рязанской музой Врубеля», я слегка сгустила краски – но артистическая чета действительно близка нашему городу. Надежда Забела родилась 1 апреля 1868 года в Ковно (Каунасе) в семье Ивана Петровича Забелы (1827-1903?). Ресурс «Генеалогическая база знаний: персоны, фамилии, хроника» утверждает, что Иван Петрович происходил из литовского дворянского рода Забелло, возникшего в XVI веке и внесенного в родословные книги западных губерний Российской империи. В конце позапрошлого века представители рода Забела (в русском произношении) волею судьбы оказались причастны артистическим кругам. Деда певицы Петра Ивановича Забелу (1791-1873) изобразил на портрете Николай Ге – художник, знаменитый не менее, чем Михаил Врубель. Николай Ге женился на дочери Петра Ивановича Анне. А родная сестра Надежды Забелы Екатерина Ивановна вышла замуж за младшего сына дядьки – Петра Николаевича Ге. Две художественных династии состояли меж собой в «родстве в законе», как это называют англичане.
«Сирень» вторая
Старший сын Петра Ивановича Иван Петрович Забела в гимназии неплохо рисовал, но художником не стал, а практично поступил на государственную службу. Но он всегда любил живопись и музыку и воспитывал дочек Екатерину и Надежду в том же духе. Между прочим, юный Иван Забела в 1841 году общался в Петербурге с Михаилом Лермонтовым и оставил об этих встречах воспоминания. А в старости он стал прототипом для панно Михаила Врубеля «Богатырь», изготовленного в 1899 году.
Иван Забела дослужился до чина действительного статского советника. Нет сведений, каким ветром занесло его в Рязань – видимо, по государственной службе, – но только он скончался тут в 1902 или 1903 году (мнения расходятся, так как могила его утрачена) и похоронен на Скорбященском кладбище. В Рязани Иван Забела квартировал в Доме Еропкиной, стоящем до сих пор во дворах улицы Семинарской напротив управления МЧС. Краеведы полагают, что в Доме Еропкиной располагалось первое рязанское фотоателье. По крайней мере, в фондах Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника имеется разрешение губернатора открыть фотографическое заведение дворянину Александру Петровичу Еропкину в 1867 году. В 1878 году аналогичное разрешение получила его жена Полина Рудольфовна Еропкина. Сохранились фотокарточки с логотипом «Фотогр. Еропкина в Рязани».
Дом Еропкиной. Фото из Акта экспертизы 2021 года
Иван Петрович Забела жил на втором этаже дома Еропкиной. У него многократно гостила дочь Надежда, когда уже стала прославленной певицей. Михаил Александрович Врубель, возможно, тоже бывал в доме Еропкиной. Имеются исторические свидетельства, что семья Врубеля планировала приезд к родне в Рязань весной 1902 года с сыном Саввой, которому было около восьми месяцев. Но данные об этом приезде в разных источниках разные. То ли Врубель доехал до тестя и разболелся в его доме; то ли ему стало так плохо еще в пути, что пришлось снять художника с поезда и направить в лечебное заведение. Согласно еще одной версии, то было не чинное семейное путешествие, а Надежда Забела, измученная обострением мужа, подхватила ребенка и попыталась скрыться с ним в доме отца, но муж вскоре добрался до них… Так или иначе, но той весной Михаил Александрович загремел в больницу – и после того биографы отслеживают его физическое и моральное угасание. А вскоре отец Надежды Ивановны скончался в Рязани, что нанесло несчастной женщине еще один удар.
«Утро»
Дом Еропкиных еще «жив», но выглядит убого. В советское время его, видимо, не реставрировали, и потому уникальную деревянную резьбу в русском стиле, которой он отличался до революции, сберечь практически не удалось. В середине 2010-х годов издание «МедиаРязань» со ссылкой на материалы проекта «Достояние» писало о спорах вокруг деревянных исторических зданий улицы Семинарской – Дома Овсянникова и Дома Еропкиной. Находящийся по соседству Дом Хвощинских, как мы знаем, считается объектом культурного наследия и проходит бесконечную реставрацию. А вот два других дома на тот момент никаким статусом не обладали. Культурная общественность задавалась вопросом: почему в их отношении власти не видят повода для внесения в список объектов культурного наследия, возможной музеефикации и восстановления в первоначальном нарядном виде?
Впрочем, сейчас в сети находится «АКТ государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Жилой дом П.Р. Еропкиной», втор. пол. XIX – нач. XX в., расположенного по адресу: г. Рязань, ул. Семинарская, д. 16, с целью обоснования целесообразности включения данного объекта в реестр, а также обоснования границ территории объекта, вида, категории историко-культурного значения и предмета охраны данного объекта либо обоснование нецелесообразности включения данного объекта в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации», выполненной в октябре 2021 года экспертом Б.О. Деминым. Заключение экспертизы было положительным: выявленный объект культурного наследия вносился в реестр. Но как скоро этот шаг даст желанные плоды, остается только гадать…
«Пророк»
К слову, в городе, с которым тесно связана жена и муза Врубеля, крайне редки какие-либо выставки наследия художника. Кажется, последним событием в его честь была презентация костюма Снегурочки, выполненного местными театральными художниками по эскизу Михаила Врубеля. Она прошла… 27 декабря 2019 года в Рязанском художественном музее в рамках еще первого, 2020 года, проекта «Рязань – новогодняя столица». И тогда «первоисточник» Врубеля у наших березок так и не появился, его лишь воспроизвели, пусть и качественно. Почему же к 170-летию со дня рождения Врубеля нельзя было устроить в нашем городе его передвижную выставку? Все ж таки наезжал Михаил Александрович сюда… Что там говорил таможенник Верещагин в культовом фильме «Белое солнце пустыни»?..
Елена Сафронова
