Александр Егошкин: от Афгана до «Звезды»
О жизни, боевом опыте и кошмарном беспределе, с которым столкнулся ветеран Афгана и настоящий патриот своей Родины
Александр Егошкин — коренной рязанец, большую часть жизни отдавший армии. Пожалуй, самым ярким периодом его биографии стала служба в Афганистане. По возвращении в родные края, он решил построить дом на земле, доставшейся семье по наследству.
Особенно Александр гордился своим невероятным садом, в котором он с супругой выращивал редкие травы и чаи. Однако, случилось так, что сосед Егошкина, …. «чудесным образом» оформил его дом и землю на свое имя.
После обращения Александра в правоохранительные структуры, прокуратуру, администрацию города Рязани… дом разобрали по частям и вывезли в неизвестном направлении.
На данный момент разбирательство продолжается, а пока Александр находит утешение в том, что является преподавателем детско-юношеского центра «Звезда», воспитывает будущих защитников Родины и патриотов. Сегодня 34 его выпускника защищают Родину в зоне СВО.
Начало пути
Александр родился в Рязани 22 сентября 1958 года в посёлке Борки. Несколько лет назад он вернулся в ту же школу, где и учился сам, преподавать ОБЖ. Директор хорошо знала Александра и попросила поработать полгода, но в итоге Егошкин проработал почти восемь лет. Как она тогда сказала: «Пока я не уйду, вы отсюда никуда не денетесь».
Директора менялись, а Александр продолжал работать. Но обо всем по порядку.
После школы он пошёл в армию. Поступал в автомобильное училище, но по конкурсу не прошёл.
«Обидно было, полбалла не добрал, — рассказывает Александр, — забрали в армию. Сначала попал под Москву, в Наро-Фоминск, в учебное подразделение младших специалистов. А оттуда распределили на Западную Украину, в Львовскую область, Старо-Самборский район, в городок «Новое Мисто».
Получалось у Александра хорошо. Работа шла на должном уровне, хотя он числился там просто мотористом службы ГСМ. Ближе к окончанию службы, солдат вместе со своим братом подал документы на поступление в Рязанское автомобильное училище.
«Он после школы, я после училища. Ну, надо сказать, экзамен я сдал лучше, чем он. К армейским там было отношение другое. Но зато Игорь училище окончил с золотой медалью и как отличник попал в Венгрию, а у меня был выбор, что делать дальше».
Александр поговорил с супругой Надеждой. У молодых недавно родился первенец, сын Роман. Поэтому новоиспеченный папа решил не ехать за границу, а остаться на территории СССР.
«К сожалению, сын трагически умер два с половиной года назад, — поделился Александр, — он у меня в Москве был врачом. Работал в «красной зоне», переболел тяжелейшей формой ковида. Красивый, умный парень. С детства мечтал быть врачом».
«Я выучил эту трассу лучше рязанских дорог»
После училища Александра, как бывшего замкомвзвода, распределили в Прибалтийский военный округ в Ригу. Отдельная рота подвоза стояла в районе Пляунека, практически в лесу под Ригой. Года он там не прослужил командиром взвода, как дали повышение, перевели в город Каунас заместителем командира роты, а затем, через полгода в вертолетную эскадрилью. Тогда она подчинялась десантникам, и Александр почти год отслужил в ВДВ. А через полгода эскадрилью начали переформировывать в вертолетный полк и готовить к отправке в Афганистан:
«Мне предложили ехать на восемь-десять месяцев. Предложение было таким: поедешь — хорошо, не поедешь — клади партбилет. Короткий разговор. Прилетел в Кабул, там посмотрели мои документы и говорят: «Нет, парень, ты нам в Шинданде нужен».
В Шинданде стояла дивизия и был большой аэродром. Александр стал командиром усиленной роты, численностью порядка 160 человек. Занимались обеспечением аэродрома: все топливозаправщики, техника для обслуживания самолетов и вертолетов, подвоз боеприпасов и горючего — всё это было на Александре. Колонны ходили постоянно.
«В колонне старшим всегда был либо я, либо зампотех, других не признавали, — рассказывает Александр, — трассу Тургунди — Шинданд — Кандагар я выучил лучше, чем рязанские дороги. И под обстрелы попадали, всякое бывало».
Там же в одном из боев Александр получил контузию:
«Приехал в штаб — голова перевязана. Отправили в санчасть. Оттуда перенаправили в госпиталь. Пошли к командиру, говорят: «Если ты сейчас пойдёшь в госпиталь, неизвестно, как тут все обернётся».
Так что в госпиталь Александр не поехал. В медицинской книжке записали, что получил контузию, а госпитального подтверждения нет. Информация только о гепатите и тифе в 1988 году. Тогда Александра положили в блок интенсивной терапии:
«Там очень хорошие люди были, очень хороший контингент. Не солдаты были, а золото. Два раза никому ничего не говорил, понимали с полуслова меня. А потом, когда уезжал, смотрю, стоят здоровые мужики — все плачут. Я последний, кого заменили. Остальные уезжали в Смоленск».
Без патронов и без права на ошибку
Вместо обещанных командирами восьми-десяти месяцев командировки Александр провоевал в Афгане с июня 1986 и практически по ноябрь 1988 года. Справлялся со всеми задачами и обязанностями «на отлично», с высокой нотой ответственности, боевой смекалкой и даже задором.
Рота, которая несла потери до его вступления на должность в течении двух с половиной лет, при Егошкине, не потеряла ни одного человека. Так прошли в Афганистане следующие два с половиной года. На всю жизнь Александру запомнилась одна поездка. Дело было в Баграме.
«У нас там работала эскадрилья, нужно было отправить туда ответственного, — вспоминает Егошкин, — послали инженера, а он напился и устроил ночью стрельбу. Его сразу с понижением оттуда убрали. А мне комбат говорит: «Ты умеешь конфликты решать? Давай-ка ты поезжай, разберись». Долетели мы от Шинданда до Кабула нормально, а вот последние 60 километров до Баграма я не забуду никогда.
Дважды попадали в серьезные засады: один раз в Аминовке (родина бывшего президента Афганистана), второй раз — на подъезде к Баграму. К тому моменту, как мы добрались, у меня осталась одна граната в кармане и два патрона в пистолете. Два магазина к автомату и у меня, и у прапорщика, который со мной ехал, были полностью расстреляны.
Прибыли перекладными в Кабул, а до Баграма еще добираться. Уже вечерело, аэродром в конце города. Здесь же орудовала банда, были боестолкновения. В город до зачистки никто не рискует идти. Но выбора нет.
Мы, молодые и безбашенные, решили идти пешком. Автоматы наизготовку, я впереди, прапорщик сзади, метров пять друг от друга. Идем через весь город, местные на нас косятся.
Позже выяснилось, что мы прошли в самый пик активности банды. Но дошли. Командир части, куда мы прибыли, был в шоке, — усмехается Александр, — молодые, наглые были. Но то, что остался без патронов, запомнил на всю жизнь».
«Вернулся живой, и слава Богу»
За годы службы на пути нашего героя встречалось множество самых разных людей, оставивших разные воспоминания, как положительные, так и отрицательные
К примеру, периодически некоторые солдаты, которые не участвовали в походах, получали ордена, медали и звания. Александр задавал вопросы командирам: почему так происходит? Безрезультатно.
«О себе я особенно не заботился и не расстраивался никогда. Вернулся живой, и слава Богу. Здоровье есть, больше ничего не нужно. Для меня на службе было больше плюсов. Во-первых, ребята попадались в большинстве очень хорошие». Но случалось всякое…
Воевал Егошкин порой очень дерзко и рискованно. Так, что сослуживцы очень переживали и пытались помочь. Старший лейтенант Бырсу однажды подошел к Александру и попросил его не геройствовать: «Если с вами что случится, мы не выполним боевую задачу».
Александр пообещал больше так не рисковать.
«Но на второй год службы меня как переклинило, и понесло, полез на рожон. Как результат — в первый год ни царапины, а на второй — и гепатит, и контузия, и всё на свете. Даже фалангу ядовитую поймал и посадил себе на руку, чтобы посмотреть, что будет. Укусила, минут через двадцать голова закружилась, тошнота. Я выпил две капсулы мумиё и лег спать. Ночью жар был, озноб, а утром встал как ни в чем не бывало. Сейчас бы ни за что так не сделал».
Три часа ночи — уже рабочий день
Рабочий день Александра Егошкина начинался с подъёма около трёх часов ночи. Сразу отправлялся в автопарк, где начинался выход техники, которая шла на обеспечение аэродрома.
«Проверял личный состав, инструктировал, технику отправлял на аэродром, лично сопровождал. Затем забирал ненужную дежурную технику. Потом удавалось отдохнуть часок. В шесть часов уже построение потому что ещё жары такой нет. В семь часов нужно было заниматься проверками. Роты получают задачу, и всех их распределял по точкам. У кого уборка, у кого занятия и т.д.
И мне, что интересно, надо было не только роту проверить, но и автопарк. Потом надо получить задачу от командира, когда в колонну идём. Затем готовить колонну: проверка оружия, проверка снаряжения, боеприпасов, всё это выписать. А начальник штаба Игорь Некрасов, мы с ним, кстати, вместе прибыли в один день, так он любил нас иногда документами всякими и разнообразными «доставать».
Все планы надо было написать и обязательно на совещании отчитаться».
Александр ежедневно начинал работу с трёх часов ночи и заканчивал около двенадцати ночи. После отбоя, он проводил совещание с личным составом. В роте было девять человек командного состава: командир роты, замкомандира роты, замполит — это три офицера, четыре прапорщика, командиры взводов, старшина, техник роты. Несмотря на все тяготы и лишения воинской службы рота жила дружно.
«Тоже случай интересный был…»
«Случай был очень опасный, — вспоминает Александр, — Началось все с того, что на аэродроме появились откуда ни возьмись мухи. Огромное количество. Наверное потому, что за аэродромом складировались отходы столовой.
Командир поставил задачу: облить керосином и поджечь. Я так и сделал. Но неожиданно начало всё вокруг взрываться!
Оказывается, начальник службы вооружения, чтобы не возить некондиционные боеприпасы на полигон, закапывал их в этой куче мусора. Там и бомбы, и НУРСы были. Как успели уехать и спастись до сих пор не пойму.
А вот еще история интересная однажды приключилась. Наш начальник противопожарной службы отличился.
Неожиданно загорелся один из боксов, где находилась техника. Начальник садится на пожарную машину, подъезжает туда, чтобы залить всё это пеной. Всё включает, и вдруг бокс вспыхивает, как свечка. Оказывается, пожарные, которые там были, ночью закачали керосин вместо жидкости, и хотели продать его афганцам, но не получилось. Оба бокса сгорели подчистую вместе с техникой».
Точка невозврата: как закончилась военная карьера и началась гражданская
После Афганистана Александр вернулся в свою часть в городе Каунас. Попал снова в вертолётный полк. Там ему предложили должность начальника автослужбы, но Александр попросил немного отдохнуть после Афганистана, после тифа, гепатита, контузии.
Ему дали возможность прийти в себя, и Александр стал помощником начальника.
Потом начались события в Прибалтике. Местные власти, и не только, стали, мягко кажем, притеснять военных.
«На службу ходили в гражданском, но с пистолетом в кармане. Когда начальник автослужбы уехал, встал вопрос о новом. Командир хотел поставить своего человека, но офицерское собрание единогласно проголосовало за меня. Командир был против, так как пытался протащить своего человека, но против собрания не пойдешь.
В 1989 году я стал начальником автослужбы. Готовили технику к выводу войск. Потом полк перевели в Россию, в город Сердобск Пензенской области. Опять вертолетный полк.
Наш командир полка был начальником гарнизона, к которому прикрепили еще четыре части. Я отвечал за автослужбу во всех подразделениях. Однажды к нам приехал проверяющий генерал «из тыла».
Смотрит: у батальона оценка «четыре» по автомобильной службе. Для него такой результат был, наверное, сравним с высадкой инопланетян в наш автопарк, ведь остальные службы получили неуд.
Тогда вызывает генерал нашего начальника автослужбы из Самары: «Как так? У него коэффициент технической готовности — единица! Вся техника исправна! Так не бывает!» Устроили проверку. Я говорю: «Товарищ генерал, я могу выгнать технику, чтобы вы убедились в ее готовности и исправности, но в два этапа, потому как водителей сразу не хватит.
Он согласился и лично осмотрел каждую машину. После этой проверки меня пригласили на должность начальника автослужбы армейской авиации Приволжского военного округа. Но я отказался.
За всё время службы в Сердобске не было ни одного серьезного происшествия с автомобильной техникой. Только мелкие стычки. Меня агитировали служить в Самаре, но здесь я видел существенный минус: чтобы получить квартиру в Самаре, нужно было пять лет стоять в очереди. А к тому моменту у меня уже была квартира в Сердобске.
Потом полк расформировали, опять предложили ехать в Самару, я опять отказался. Хотел поближе к Рязани, я же местный. Предлагали варианты, но они или сокращались, или были «дырой». Мы с женой остановились в Лествянке. А тут как раз начали давать жилищные сертификаты. Жена говорит: «Если поедешь на хорошую должность, квартиру еще лет десять ждать. А тут сразу сертификат».
Я все взвесил и согласился. Получил сертификат на сумму около 140 тысяч. Решил взять не двухкомнатную, как полагалось, а трехкомнатную — нужно было доплатить 60 тысяч. Родственники, теща, помогли, выплата при увольнении сыграла роль».
Так в 1990 году Александр получил квартиру в Рязани и начал искать работу. Поиски шли тяжело, и тут он познакомился с заместителем начальника управления сельского хозяйства. Высокий чиновник посоветовал, как начать свой бизнес.
«Я занимался поставками для различных сельхозпредприятий, работал с птицефабриками и со свинокомплексом. И мне много не надо было, заработанные деньги вкладывал в новый дом, который построил. Старый дом, который строил мой дед, был непригоден для жилья. Но там все же пока жили мама и брат».
«Мгновенная смерть, я ничего не мог сделать»
У Александра была цель достроить дом и переселить в него маму и брата Алексея. Но получилось так, что брат скоропостижно ушел из жизни из-за проблем с сердцем. До несчастья Егошкин во всем помогает брату, хлопотал о его госпитализации. В итоге Алексею сделали операцию — замену клапана.
«Около года с ним все было хорошо, пока не стал злоупотреблять алкоголем. Врачи обнаружили провисание клапана. Надо было менять второй. Я оплатил эту операцию с условием, что брат начнет следить за здоровьем. Вторая операция тоже прошла успешно, но слова Алексей не сдержал… В итоге у него оторвался тромб.
Мгновенная смерть, я ничего не мог сделать. Я находился в доме, ремонтом занимался. Мне мама кричит: «Саша, Лёшке плохо!». Скорая помощь добиралась долго, я пытался ему сделать искусственное дыхание, но уже было бесполезно».
Преодоление любых невзгод — это про Александра Егошкина. Как бы то ни было, он продолжал строить новый дом и достроил довольно быстро, но с оформлением «возникла эпопея».
Прабабушкина земля, дедов фундамент, собственный труд и в результате — ничего
Дом, который построил Александр Егошкин на земле, доставшейся ему по наследству от прабабушки
Далее начались самые интересные и самые трагические, если не сказать кошмарные, события.
Случилось так, что сосед Егошкина, Павел Монакин, оформил вновь построенный Александром дом и землю на себя. Как ему это удалось? Этот вопрос один из главных в жизни Александра Егошкина сегодня, а значит и нашего журналистского расследования.
Отметим, что дом был построен на земле, которая принадлежала прабабушке Александра.
«Я нашел документы, подтверждающие, что эта земля наша. Мне не дали ее приватизировать, сказали выкупать по коммерческой цене. Но при этом успокаивали: «Не переживайте, мы создадим аукцион, там никого лишнего не будет». На аукцион пришел этот самый Монакин и поднял цену в 40 раз от начальной. Я ничего не смог сделать. А Монакину отдали эту землю в аренду. А так как он уже оформил дом, то земля для него стала бесплатной. Мне же сказали, что этот дом оформить нельзя так как у него 4 этажа. Он же оформил его как трехэтажный».
Александр обратился в прокуратуру. Но прокурорские работники не смогли повлиять на ситуацию. Однако шум все же начался. Видимо засуетились и покровители Монакина и, скорее всего, рекомендовали ему срочно сломать этот дом, чтобы не подставить ответственных государственных служащих. И он, уже зарегистрировав дом на себя, начал его ломать.
«Он оформил право собственности на дом, который построил я, — возмущался Александр, — нашел какую-то фирму и стали разбирать дом и куда-то увозить. До фундамента разобрали, до подвала.
Монакин полностью разобрал дом Александра Егошкина до подвала, а после построил сверху оставшейся кладки подвала маленький домик, чтобы приватизировать землю
«Подвал, площадью больше ста квадратных метров и высотой три метра, Монанкин хотел себе оставить. Там всё блоками выложено, окна сделаны, двери металлические двойные. Там было тепло зимой и прохладно летом, стеллажи стояли. Монакин его потихоньку засыпал, чтобы не видно было. А когда пришли приставы, они увидели подвал и велели засыпать окончательно. Но Монанкин не до конца разобрал подвал и оформил его, а потом поднял вопрос о приватизации земли. На подвале он построил маленький домик типа сарая чтобы оформить под него землю. В итоге поднялся шум, что подвал не разобран, да еще и домик появился. Через месяц Монакин разобрал и дом, и подвал и вывез все в неизвестном направлении».
Свыше 200 видов лекарственных трав: сад, который сравняли с землей
Особенно Александр жалеет сад: свыше двухсот видов только лекарственных трав и растений. Когда Егошкин с друзьями отправляется в поход с кадетами, он непременно делает фито-чаи:
«Они меня потом спрашивали: «Александр Николаевич, когда мы жили в лагере, гигиену особо не соблюдали, но чаями вашими поили — никто никогда ничем не болел». Просили рецепты. А у меня уже ничего нет.
Всё это уничтожили под корень. Вместе с грунтом вывезли. Там только мяты семь видов было: от курчавой до ментоловой. Чабрец рос. Даже иссоп был. Еще одна трава была из Прибалтики, но в наших широтах она не растет. Супруга, Надежда, где-то семена взяла и вырастила. Древние друиды ни один ритуал без нее не проводили, она считается матерью всех трав. Это трава-рута.
Всё у меня было, все травы, сестра двоюродная из Киева приезжала, пила мои настои и говорила: «Не поверишь, я в Израиле лечилась — не то. Твои настои совершенно по-другому организм чувствовать заставляют». И вот сейчас ничего этого нет. Я теперь собираю местные травы: калган, иван-чай. Но это не то. А тот сад был уникальный».
Тринадцать лет спустя: из коменданта игр — в наставники патриотов
После того как Александр перестал заниматься бизнесом, он решил посвятить себя любимому делу. Председатель «Боевого братства» Александр Костров стал привлекать Егошкина к помощи по организации и проведению различных мероприятий по воспитанию ребят.
Вместе они выезжали на игры «Боевого братства». Александр был главным судьей, а потом больше в качестве коменданта: отвечал за порядок, дисциплину, питание детей. Там он познакомился с Надеждой Николаевной Куликовой, она занималась молодежной политикой. Она стала привлекать Александра Егошкина по своей линии. Так Александр попал на областные мероприятия.
И вот однажды судьба свела Александра с Николаем Молостовым, директором детско-юношеского центра «Звезда». Николай рассказал, что сейчас формируется детская рота почетного караула для поста №1, и попросил набрать человек десять-двенадцать ребят и потренировать их.
Нашлось порядка пятнадцати ребят. Николай Молостов посмотрел на результаты работы Егошкина и предложил выставить команду на городские соревнования.
«Это было в феврале-марте, вспоминает наш собеседник, а в мае мы уже поехали на городские соревнования и стали лучшими. Потом областные игры — снова победа. И в первый же год, в июне, мы поехали на всероссийские соревнования «Зарница» в Тулу. С профессиональными командами было сложно, но рязанцы о себе заявили серьезно
Наше показательное выступление потом взяли за образец. Мы заняли где-то тридцатое место из семидесяти команд. Для первого раза это очень хороший результат.
На второй год опять победили в городе и области, поехали на российские соревнования в Ялту. И снова с непрофессиональной командой попали в десятку сильнейших кадетских команд России. Если бы засчитали игру «Патриот», наши бы были в числе первых.
Я еще говорил организаторам: «Не делайте игру так, чтобы все бежали толпой, будет стадный эффект, столпотворение». Так и вышло. Наши ребята сыграли отлично, мы всех опередили с большим перевесом. Но игру не засчитали из-за проблем у других команд. Но мы всё равно в десятку вошли».
В «Звезде» Александр уже тринадцать лет. За это время три раза его команда выезжала на всероссийские игры «Победа». В прошлом году в Керчи на всероссийской игре из десяти команд заняли первое место с большим отрывом. Все ребята передружились. И сейчас по линии «Юнармии» снова заняли первое место по городу. Мы еще расскажем подробно в отдельной публикации о том, как живут, тренируются и побеждают ребята из «Звезды» под руководством их любимого педагога Александра Егошкина. А пока вернемся к главному.
Глеб Жеглов: «Вор должен сидеть в тюрьме»
Итак, о главном. Главное мы видим в восстановлении справедливости и неотвратимости наказания.
Александру Егошкину, герою- афганцу, настоящему патриоту, чьи ученики сегодня защищают отчизну на полях СВО, необходимо вернуть его законную землю и компенсировать понесенные им затраты на строительство дома. Исключительно по одной простой причине: Александр Егошкин лишился своего дома и своей земли в результате незаконных, по нашему мнению, действий различных лиц, включая ответственных чиновников городской администрации.
Редакция «Областной Рязанской Газеты» направит данную публикацию и имеющиеся в распоряжении редакции документы с заявлением о проверке изложенных сведений и принятии мер в соответствии с законами РФ: в СК России, УМВД РФ, Генеральную прокуратуру РФ, администрацию Президента РФ, Председателю ГД РФ, губернатору Рязанской области Малкову П.В., лидерам политических партий и общественных объединений.
Кристина КАСЬЯНОВА, Николай КИРИЛЛОВ
Продолжение следует …
