А.М. Жемчужников. От «Козьмы Пруткова» до «Завещания»
Алексей Михайлович Жемчужников. Все иллюстрации — из архива автора и открытых источников.
К 205-летию со дня рождения литератора.
На одном из любительских концертов в зале Центра развития культуры Рязанской области услышала свой любимый романс «Осенние журавли» на слова поэта Алексея Жемчужникова. Как оказалось, исполнительница романса не знает ни истории, ни автора популярного романса, чья жизнь и творчество связаны с Брянским краем и Рязанской землей.
Тогда-то мне и захотелось рассказать рязанским читателям о замечательном русском лирическом поэте, драматурге, сатирике и юмористе, общественном деятеле Алексее Михайловиче Жемчужникове.
В долгой жизни Алексея Михайловича Жемчужникова(1821-1908) — русского лирического поэта, драматурга, сатирика и юмориста, общественного деятеля, одного из создателей литературной мистификации – образа Козьмы Пруткова, родившегося в маленьком торговом городке (местечке) Почеп Черниговской губернии (ныне город Брянской области), жившего в российских и западноевропейских столицах, было всего несколько мест, вдохновлявших его на создание произведений, волнующих сердца соотечественников и в наши дни. Это его малая родина (Почеп, Красный Рог), родовое имение Павловка в Елецком уезде Орловской губернии (ныне Липецкая область), Тамбовщина (село Ильинка) и Рязанская земля (село Стенькино).
Родословная. Алексей Михайлович Жемчужников происходил из старинного дворянского рода Жемчужниковых — сын сенатора Михаила Николаевича Жемчужникова (1788—1865) от брака его с Ольгой Алексеевной Перовской (1799—1833).
Он потомок знаменитых и родовитых деятелей Российской империи. Прадед А.М. Жемчужникова – последний гетман Малороссии (1750—1764), президент Петербургской академии наук (с 1746 по 1798), генерал-фельдмаршал, граф Кирилл Григорьевич Разумовский (1728-1803).
Граф Кирилл Григорьевич Разумовский, прадед поэта
Дед Алексея Жемчужникова по материнской линии – государственный деятель, камергер, министр народного просвещения, граф Алексей Кириллович Разумовский (1748 -1822). При личном содействии министра просвещения Разумовского был выработан устав Царскосельского лицея и состоялось его открытие. На известной картине И. Е. Репина, где молодой Пушкин «держит экзамен» в Царскосельский лицей, читая стихи, среди экзаменаторов – Алексей Кириллович Разумовский (приёмные испытания проходили во дворце А.К.Разумовского в Санкт-Петербурге на Мойке).
Петровские и Жемчужниковы были весьма знаменитыми фигурами в государственной и общественной жизни Роcсии первой половины ХIХ века. Это были люди яркой индивидуальности, и каждый из них добился больших успехов в той области, которой посвятил жизнь.
Граф Алексей Кириллович Разумовский, дед поэта
Дядя Алексея Жемчужникова, старший брат матери – писатель Алексей Алексеевич Перовский (1778-1836), известный в России ХIХ века под псевдонимом Антоний Погорельский. Ещё один брат матери, Василий Алексеевич Перовский (1795-1857) – государственный и военный деятель, генерал от кавалерии и генерал-адъютант, губернатор г. Оренбурга
Не были обделены талантами и родные братья Алексея Михайловича. Лев Михайлович Жемчужников (1828—1912) — русский и украинский график и живописец. Был членом «Общества аквафортистов» (1869—1870) и Московского художественного общества (1875—1892), художественный критик, мемуарист. Александр Михайлович Жемчужников (1826-1896) – писатель, поэт, государственный деятель. Поэтом был и младший брат Владимир Михайлович Жемчужников (1830 — 1884), а их двоюродный брат – великий русский писатель, поэт, драматург Алексей Константинович Толстой. Спустя годы братья Жемчужниковы и Алексей Константинович Толстой стали «литературными родителями» Козьмы Пруткова.
Малая родина. Надо сказать, что в Черниговском крае сохранилось особенно много памятников зодчества «блестящей елизаветинской и стройной екатерининской эпох», наглядно нас убеждающих в том, как последний гетман Малороссии граф К. Г. Разумовский, и его сын граф А. К. Разумовский всячески стремились украсить свою родину дворцами и храмами.
Итак, отправимся на малую родину поэта Алексея Жемчужникова в город Почеп Брянской области (ранее – Черниговской губернии).
Исследователь памятников архитектуры Почепа, заслуженный архитектор России В.Н.Городков писал: «История развития русской архитектуры оставила на почепской земле свои материальные следы…»
Почеп – один из древнейших городов в Брянской области. На Почепской земле, находящейся на стыке территорий трех народов – русского, украинского и белорусского, на протяжении столетий складывался своеобразный быт, формировалась богатая культура, народное творчество. В этом краю впоследствии черпали материал для своего творчества писатели А.К. Толстой и А.А. Перовский. В усадьбу Толстого в селе Красный Рог, построенную прадедом Кириллом Разумовским с элементами масонской символики, часто приезжали братья Жемчужниковы, в гостях бывали Яков Полонский, Афанасий Фет и другие замечательные писатели и поэты.
Период расцвета градостроительного искусства Почепа связан с деятельностью графа К.Г. Разумовского, превратившего город в экономический центр своих владений. Почепский дворцово-парковый ансамбль, возведённый по проекту выдающегося архитектора Валлен- Деламота в стиле зрелого классицизма второй половины XVIII века и необыкновенно красивый величественный Воскресенский собор, построенный в стилях начала XVIII века – русского барокко и раннего классицизма предположительно по проекту архитектора Антонио Ринальди, навсегда вошли в историю архитектуры России.
Дворец К.Г. Разумовского в Почепе
Объем и размах строительных проектов прадеда поэта А.М.Жемчужникова Кирилла Разумовского, стремившегося, согласно девизу своего герба, «Славу увеличивать делами», свидетельствуют о том, что именно этот вид художественной деятельности был наиболее ему близок.
Во дворце Разумовских и родился будущий поэт Алексей Жемчужников, о чём гласит мемориальная доска на здании районной библиотеки, построенной на месте разрушенного во время Великой Отечественной войны дворца. Во дворце провел свои ранние годы и его двоюродный брат – А.К. Толстой.
Усадьба А.К. Толстого в с. Красный Рог
Начало пути. Вырос Алексей Жемчужников в родовом имении Павловка под Ельцом. Короткое время учился в Первой Санкт-Петербургской гимназии, а в 1835 году был переведён в Училище правоведения.
После окончания училища 1841 году Алексей Михайлович служил в Сенате; участвовал (вместе с литератором, сенатором Д.Н. Бегичевым и своим лучшим другом, будущим тобольским и калужским губернатором В.А. Арцимовичем) в сенатских ревизиях Орловской, Калужской губерний и таганрогского градоначальства.
В 1847 году, после отпуска, проведённого за границей, перешёл на службу в министерство юстиции, а в 1849 году в Государственную канцелярию; был помощником статс-секретаря Государственного совета.
Критически относясь к своему времяпрепровождению в юношеские годы, Алексей Михайлович писал « В первом периоде моей жизни я убил много времени даром. Жизнь чувственная часто преобладала совершенно над духовною. Не сколько служба, сколько светская жизнь нередко засасывала меня как болото».
Наконец в 1858 году Жемчужников выходит в отставку. Но ещё восьмью годами раньше Алексей Жемчужников, страстно увлечённый театром, решив стать драматургом…
Первая публикация. Театр. Алексей Жемчужников мечтал писать пьесы не только для домашней сцены, но и войти в репертуар петербургского Александринского театра, одного из старейших драматических театров Российской Империи.
В 1850 году в журнале «Современник» состоялась его первая публикация – одноактная комедия «Странная ночь», а в 1852 году в журнале была опубликована комедия «Сумасшедший».
В любом светском салоне столицы Алексей Жемчужников, обладавший весёлым и лёгким нравом, был желанным гостем. Он и в преклонные годы сохранил лёгкость и весёлость общения, о чём вспоминали его современники.
У Алексея Михайловича было несколько «биографий» и, как он сам считал, им было «прожито несколько жизней».
Рождение Козьмы Пруткова. Вспоминая свои встречи с А.М.Жемчужниковым, прозаик, поэт Иван Бунин писал: «Он подарил мне «Козьму Пруткова» и рассказал происхождение этой книги: «Мы – я и Алексей Константинович Толстой – были тогда молоды и непристойно проказливы. Жили вместе и каждый день сочиняли по какой-нибудь глупости в стихах. Потом решили собрать и издать эти глупости, приписав их нашему камердинеру Кузьме Пруткову, и так и сделали, и что же вышло? Обидели старика так, что он не мог простить нам этой шутки до самой смерти! Хотели мило пошутить, а обидели кровно».
Вот так, «шутя», родилась гениальная литературная мистификация, маска – Козьма Петрович Прутков, под которой в журналах «Современник», «Искра» и других выступали в 1850 –1860-е годы поэт граф Алексей Константинович Толстой (до1875-го), братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы (фактически — коллективный псевдоним всех четверых.)
«Литературные родители» Козьмы Пруткова: Жемчужниковы- Алексей, Владимир, Александр, Лев (автор портрета) и Алексей Толстой.
Сатирические стихи, афоризмы Козьмы Пруткова и сам его образ высмеивали умственный застой, политическую «благонамеренность», пародировали литературное эпигонство.
А началось все с пьесы «Фантазия», поставленной Алексеем Жемчужниковым и Алексеем Толстым на сцене Александринки в 1851 году. В водевиле авторы высмеивали убожество комедийного театрального репертуара.
На премьере присутствовал император Николай I. «Штаб-квартира» прутковцев находилась в двух шагах от театра, и курьер каждые 15 минут появлялся в зрительном зале, а потом докладывал авторам о нарастающем скандале, возмущении императора и публики. Жемчужников и Толстой в квартирной «засаде» радостно потирали руки. Последовавшее запрещение пьесы стало знаком появления «литератора, способного во всех родах творчества», которому пригодились все «ежедневные глупости» и выходки повес-родителей. По словам литературного критика Н. Коляревского, «пьесу не поняли», так как «автор имел в уме более сложное, чем любовная канитель».
Публиковался Козьма Прутков и позже, когда в 1858 году Алексей Михайлович вышел в отставку, чтобы жить «вне мундиров и парадов», пренебрегая перспективой блестящей карьеры.
К лету 1853 года сложился «цикл» прутковских текстов для специального раздела «Литературный ералаш» в журнале «Современник». В 1854 году в юмористическом отделе «Современника» были напечатаны «Досуги Козьмы Пруткова», затем наступил шестилетний перерыв, что подогревало интригу и любопытство читателей. Последовало короткое возвращение в 1860 году, а еще через три года, 13 января 1863-го, Козьма Прутков «умер» от инсульта на рабочем месте. В «Современнике» вышла подборка статей «Краткий некролог и два посмертных произведения Козьмы Петровича Пруткова»: «Проект о введении единомыслия в России» и комедия «Опрометчивый Турка, или Приятно ли быть внуком?».
Анализируя удивительную «живучесть» и феномен Козьмы Пруткова, профессор ГИТИСа Елена Наумовна Пенская пишет, что «без глубоких родовых корней, вросших в историю России, переплетения семейных связей, усадебного детства и юности Толстого и Жемчужниковых не было бы Пруткова. В анамнезе Пруткова тот загадочный химический состав русской культуры, в котором соединялась блестящая карьера, ритуалы и этикет высшего света, близость двору и безудержное фрондерство… Прутковская стихия озорства бушевала до, во время и после закрепления образа. Прутковство шире конкретного образа. Все четверо были горазды на выходки, неожиданные и немыслимые».
Алексей Жемчужников был душой и мотором всё разрастающейся «тотальной» прутковской игры, не завершившейся его ритуальными похоронами и прощанием с читателем, а набиравшей обороты. «Не мы, а он нами руководит с того света. Предъявляет свои права, диктует правила», — признавался Алексей Михайлович. Так появилась идея изготовить портрет и выпустить книгу — «Полное собрание сочинений Козьмы Пруткова, Директора Пробирной палатки и Поэта». Интересен был не результат, а увлекательный процесс, всё больше подогревающий ожидания аудитории.
Брат Алексея Михайловича, художник Лев Жемчужников выполнил карандашный набросок портрета Козьмы Пруткова в 1853 году во время подготовки к печати сборника произведений Пруткова. Затем набросок был передан художникам Александру Егоровичу Бейдеману и Льву Феликсовичу Лагорио (маринисту, ученику Ивана Айвазовского), которые нарисовали и перерисовали его на камень для изготовления гравюры.
И в результате получился немыслимый коллаж, в котором узнается поворот головы Петра I в «Медном Всаднике», и пушкинская стать на портрете Ореста Кипренского, и толстовско-жемчужниковские черты.
Мой портрет
Когда в толпе ты встретишь человека,
Который наг;
Чей лоб мрачней туманного Казбека
Неровен шаг;
Кого власы подъяты в беспорядке;
Кто, вопия,
Всегда дрожит в нервическом припадке,-
Знай: это я!
Кого язвят со злостью вечно новой,
Из рода в род;
С кого толпа венец его лавровый
Безумно рвет;
Кто ни пред кем спины не клонит гибкой,
— Знай: это я!..
В моих устах спокойная улыбка,
В груди — змея!
В 1900-м году, когда отмечалось пятидесятилетие «прутковского творчества», журналисты спрашивали Алексея Жемчужникова, почему Козьма Прутков так «выстрелил»? Жемчужников объяснял примерно следующее. Маска писателя, способного во всех родах творчества, возникла не случайно, в нужное время — не позже и не раньше. Она вобрала в себя весь опыт культуры, традиции и стала пародией на всю литературу разом, на ее природу, иерархию и сенсации, на отношения между авторами, критиками и аудиторией. Прутков задел святая святых, покусился на основы литературного Пантеона.
Помню, что 1970-е годы книга сочинений Козьмы Пруткова была у меня, буквально, настольной. Ни одно поздравление коллег не обходилось без метких афоризмов, тех, в которых выражалась житейская мудрость. А в 1980-е я приобрела новое издание «Сочинений Козьмы Пруткова» с великолепными иллюстрациями художника Сергея Тюнина. Акционизм и прочие «измы» Козьмы Пруткова проросли повсюду и не теряют своей актуальности и по сей день.
В Брянске в парке-музее имени А.К. Толстого, знаменитом своими деревянными скульптурами, в 1980-е годы появилась деревянная фигура Козьмы Пруткова, а в 2021 – деревянная миниатюра, иллюстрирующая афоризм «Зри в корень!».
Скульптура Козьмы Пруткова в парке-музее А.К.Толстого в Брянске
На ежегодном празднике поэзии «Серебряная лира» в музее-усадьбе А.К. Толстого в с. Красный Рог Почепского района Брянской области, помимо вручения литературной премии «Серебряная лира», устраиваются поэтические конкурсы, а «гвоздём» программы являются театрализованные представления с «участием» Козьмы Пруткова.
Поэт-лирик. «Прутковский цикл» принес поэту Алексею Жемчужникову широкую известность, что не очень его радовало. Уже на склоне лет в разговоре с молодым Иваном Буниным Жемчужников однажды с грустью сказал: «Я поэт не бог весть какой, а все-таки, думаю, не хуже, например, Надсона или Минского. Кроме того, могу смело сказать, я достаточно своеобразен, – даже более: совершенно оригинален, что ведь что-нибудь да значит и само по себе, силен в стихе… А вот подите же, почти никто и знать меня не хочет, а если и хочет, то только как Козьму Пруткова. В чем тут причина, мой молодой друг? Думаю, что уж очень я разных кровей со многими теперешними. Ведь это совсем недаром говорят мужики о том, что даже у людей существуют разные «кровя», и ведь что такое кровь, как не душа?»
В 1896 году Алексей Жемчужников написал юбилейное стихотворение «Семьдесят пять лет», в котором есть такие строки:
…Всё ждал; то опасался,
То верой был согрет…
Чего ж, гляжу, дождался
Я в семьдесят пять лет?
В пародиях Пруткова
Весь смысл иных газет;
Но в этом мне смешного
Нет в семьдесят пять лет.
А между тем в 1855-1857 годы поэтом были написаны не только сатирические стихи, но и прекрасная пейзажная лирика, стихи о любви, которые мало кому известны: «Зимние картинки», «Ночное свидание», «Освобожденный скворец», «Восторгом святым пламенею». Он умел передать словом звуки и краски природы, подметить зорким глазом поэтические подробности зимы, весеннее оживление…
Какое изумительное, тонкое стихотворение, обращенное к любимой женщине «По-русски говорите, ради Бога»:
По-русски говорите, ради бога!
Введите в моду эту новизну.
И как бы вы ни говорили много,
Всe мало будет мне… О, вас одну
Хочу я слышать! С вами неразлучно,
Не отходя от вас ни шагу прочь,
Я слушал бы вас день, и слушал ночь,
И не наслушался б. Без вас мне скучно,
И лишь тогда не так тоскливо мне,
Когда могу в глубокой тишине,
Мечтая, вспоминать о вашей речи звучной…
Страстный меломан и знаток музыки Алексей Жемчужников пишет в эти годы стихотворения – «Я музыкальным чувством обладаю», «Я музыку страстно люблю», «Септуор Бетховена».
Я музыкальным чувством обладаю,
Я для любви возвышенной рожден
И ни на что ее не променяю, –
Я в стройные созвучия влюблен…
Новая жизнь. «Осенние журавли». В 1959 году Алексей Михайлович начал новую, «полную свободы частную жизнь», женившись на Елизавете Алексеевне Дьяковой (1833—1875). Елизавета, по свидетельству современников, «ангел с тихим, светлым лицом», была обожаема им до безумия. У них было пятеро детей, правда, сын умер во младенчестве, но дочки подрастали. Жили в Калуге, Москве и во второй половине 1860-х годов – начале 1870-х — за границей, преимущественно в Германии, Швейцарии, Италии и на юге Франции. Делили вместе и счастливые дни и горечь утраты. Но тяжело заболела жена, не помогали ни заграничные курорты, ни европейская медицина.
Елизавета Алексеевна Дьякова, жена А.М. Жемчужникова
В период 1859-1869 годов А.М. Жемчужников не печатался и почти не писал, и не только из-за болезни жены, но, как он объяснял впоследствии, опасаясь стать «подголоском» Н.А. Некрасова.
Однажды, в один из осенних дней 1871 года, когда Лизе снова стало хуже, Алексей Михайлович смотрел из окна на фешенебельный германский курорт Югенгейм близ Рейна, залитый в этот день серым тоскливым дождем, и услышал высоко в небе курлыканье летящих на юг журавлей…
Так родилось пронзительное, полное тоски стихотворение «Осенние журавли», посвященное нежно любимой жене, медленно умиравшей от чахотки. Стихотворение было положено на музыку в начале 1920-х годов. Музыку написали Александр Вертинский и Ежи Петерсбурский.
С годами романс менялся — никому не известные авторы корректировали слова под нужные обстоятельства. И постепенно забылась история любви Лизы и Алексея Жемчужниковых. Но память об этой истории так и не уходит из измененных, но всё же узнаваемых «Журавлей», в которых каждый слышит что-то свое… На том любительском концерте услышала роман в его «первозданном» варианте.
Сквозь вечерний туман мне под небом стемневшим
Слышен крик журавлей всё ясней и ясней…
Сердце к ним понеслось, издалёка летевшим,
Из холодной страны, с обнаженных степей.
Вот уж близко летят и все громче рыдая,
Словно скорбную весть мне они принесли…
Из какого же вы неприветного края
Прилетели сюда на ночлег, журавли?…
Алексей Михайлович пережил свою Лизу на 33 года и никогда не искал ей замену.
После смерти жены в 1875 году имя Алексея Жемчужникова снова появляется в печати. Он отсылал свои произведения в журнал «Современник», «Отечественные записки», «Русский вестник». «Вестник Европы», «Искра» и многие другие издания.
Почти 20 лет прожил А. М. Жемчужников за рубежом, но постоянно интересовался всем, что происходило в России, вёл переписку с Некрасовым и Салтыковым-Щедриным, был в курсе и столичной, и провинциальной жизни. Тяжело переживал вынужденную разлуку с родиной.
Возвращение. «Песни о уединении». В 1884 году А.М. Жемчужников возвращается в Россию и в литературу. Обладая талантом лирического поэта, он был истинным патриотом России, болезненно чувствующим действительное зло и желающий своей родине настоящего добра. Одно из первых стихотворений, написанных им по возвращении, называлось «На родине».
Опять пустынно и убого;
Опять родимые места…
Большая пыльная дорога
И полосатая верста!
И нивы вплоть до небосклона,
Вокруг селений, где живет
Всё так же, как во время оно,
Под страхом голода народ…
Вернувшись в Россию, Алексей Михайлович подолгу жил в родовом имении Павловка Елецкого уезда Орловской губернии, где прошло его детство. Здесь рождается стихотворение «Песни уединения».
…Обитель мирная, приют благословенный,
Обетованная мне господом земля!
Мне краше и милей, о вы, во всей вселенной —
Мой сельский дом, и сад, и роща, и поля…
В Павловке им написаны многие стихотворения второй половины 80–90-х годов XIX века. Павловка становится трибуной поэта, с которой он обращается к Отечеству с призывом «Духа не угашайте» (12 октября 1888).
Я к вам, ровесники мои, отцы и деды,
О родине скорбя, держать задумал речь.
Мне кажется, что я как гору скину с плеч,
Вам душу высказав средь искренней беседы.
В 1894 году Александр Михайлович оказал большую помощь Ивану Бунину, который вспоминал: «…редкое участие принял во мне А. М. Жемчужников, вступивший со мной в переписку и проводивший меня в «Вестник Европы»… Я бывал у него довольно часто, и меня поражала его неизменная ласковость ко мне, чисто отеческая заботливость к каждому стихотворению, которое я печатал при его содействии в «Вестнике Европы»… он называл меня своим юным другом».
Ивану Алексеевичу Бунину принадлежит яркое описание внешности и характера А.М. Жемчужникова в преклонном возрасте: «Жемчужников был изящен, душист, свеж и бодр, несмотря на всю слабость здоровья… был светски очарователен в обращении, говорлив, как говорливы многие красивые старики высшего круга, привыкшие блистать в гостиных и неизменно бодрящиеся на людях»
Переехав Тамбов в 1897 году, Алексей Михайлович прожил в нём (за исключением своего юбилейного 1901 года, который провёл в Петербурге) до конца жизни.
В Тамбове Жемчужников принимал активное участие в культурной жизни города – выступал с лекциями, был страстным пропагандистом русских писателей.
Каждое лето он гостил в селе Ильинка (Ильиновка) Кирсановского уезда Тамбовской губернии (ныне — село Ильинка Уметского района Тамбовской области) у своей старшей дочери в имении её мужа Михаила Андреевича Боратынского (внучатого племянника поэта Евгения Боратынского).
Под впечатлением Ильиновки, которую очень полюбил, поэт написал одни из лучших своих стихов о природе – «Лесок при усадьбе», «Жёлтая муха», «Родная природа», «Липы» и другие.
Нет мне сегодня приюта милее,
Как этих лип благовонных приют!
Всею нарядной семьею в аллее
Липы цветут.
Жемчужниковы на Рязанской земле. Но вернёмся к началу 1890-х годов, когда жизнь и творчество А.М. Жемчужникова и его братьев была связана с Рязанской землёй.
«Паломничеству» на Рязанщину положила начало любимая племянница Алексея Михайловича, дочь его брата Льва – Ольга. В 1889 году Ольга Львовна (1865 – после 1948) вышла замуж за титулярного советника Александра Сигизмундовича Мерхелевича (1850 –1900), потомственного дворянина Рязанской губернии, председателя Общества любителей конского бега Рязанской губернии, владельца усадьбы в селе Стенькино Рязанской губернии.
С детства хозяйка имения Ольга Львовна находилась в своеобразном «литературно-художественном окружении». С именем Ольги Мерхелевич-Жемчужниковой связано пополнение художественной коллекции в усадьбе Стенькино. Это были картины В.Е. Маковского (он не раз приезжал в Стенькино с сыном Александром) и портрет её дочери Ольги Александровны Мерхелевич-Карпенко, написанный Александром Маковским. Были здесь рисунки и этюды из собраний отца и дяди Владимира Михайловича Жемчужникова. Но особым для неё раритетом был бронзовый бюст её отца.
Село, на территории которого расположена «Усадьба Дубовицких-Мерхелевичей», являющаяся объектом культурное наследия, известно еще с XVI века, с тех времен, когда царь Иван Грозный пожаловал деревню «Стенькино на колодезях» своему боярину Федору Ивановичу Шереметеву.
Почти целое столетие три поколения рода дворян Дубовицких владели усадьбой Стенькино, а потом оно перешло по женской линии к последним её владельцам из польского рода Мерхелевичей.
Александр Сигизмундович жил «на широкую ногу». Среди многочисленных хозяйственных забот помещика большого имения главным и любимым его занятием было коннозаводское дело и конные скачки-соревнования.
К сожалению, в наши дни усадьба и величественное здание главного усадебного дома, построенное в стиле позднего классицизма, к которыми связаны имена академика П.А. Дубовицкого, прозаиков и поэтов Я.П. Полонского, И.С. Тургенева, представителей знаменитых дворянских фамилий Боратынских, Тютчевых, Оболенских, Воронцовых и др., находятся в руинах…
Усадьба Дубовицких-Мерхелевичей в с. Стенькино (современное фото)
Супружеский союз Александра Мерхелевича и Ольги Жемчужниковой оказался удачным и счастливым. Радушие и русское хлебосольное гостеприимство хозяев усадьбы привлекали сюда много гостей. Из Петербурга приезжали родители Александра – Софья Александровна и Сигизмунд Венедиктович, родители Ольги — Акулина Степановна и Лев Михайлович, сестра Елена Львовна, братья отца Александр и Владимир Жемчужниковы. Особенно любил приезжать старший брат отца Ольги – Алексей Михайлович Жемчужников. В 1890– 1893 годах он подолгу здесь жил и работал.
В Стенькине стареющий, но полный творческой энергии, поэт написал более двух десятков стихотворений о природе, о смысле жизни («Мне за гражданскую тоску…», «Современные заметки», «Весною», «Всем хлеба!», «Умные политики», «Памяти Шеншина-Фета», «Голоса», «Радостные куплеты», «Пауза», «С гор потоки», «В родной семье певцов почтен не будешь ты…» и другие). Подготовил к печати двухтомник своих сочинений и написал в качестве предисловия к сборнику «Автобиографический очерк». Впоследствии «стенькинские» стихи вошли в его поэтический сборник «Песни старости».
В родной семье певцов почтен не будешь ты
Ни шумной славою, ни славой долговечной;
Но ты оставишь след возвышенной мечты,
И скорби искренней, и думы человечной.
1893, Стенькино
Двухтомник вышел в свет в 1892 году. В первый том вошли лирические стихотворения, стихотворные фельетоны, заметки, эпиграммы, во второй — поэмы, комедии в стихах и сцены.
За это издание поэт в 1893 году был удостоен почетного отзыва Пушкинской премии Императорской Петербургской академии наук.
Кстати, участие в Пушкинском конкурсе свело Алексея Михайловича с поэтом Яковом Петровичем Полонским, членом-корреспондентом Академии наук, уроженцем Рязани, который входил в Комиссию по оценке произведений, представленных на соискание восьмой Пушкинской премии (1892). Академия наук поручила Якову Петровичу написание рецензии на двухтомник стихотворений Жемчужникова.
За отзыв на поэтический сборник А.М. Жемчужникова Полонский получил одну из золотых Пушкинских медалей и рекомендовал Академии наук удостоить двухтомник стихотворений Жемчужникова «половинной Пушкинской премии». К сожалению, предложение не было принято, в частности, как сообщалось в газете «Биржевые ведомости», по той причине, что поэт «в своих произведениях возбуждает вражду к правительству».
Итог многолетних трудов поэта был оценен Академией несправедливо, было задето его самолюбие. Жемчужников отправляет Полонскому переписанное на особом листе стихотворение «Мой отзыв о почетном отзыве Академии, мне ею присужденном за мои стихотворения»:
Я скромно смотрю на мои дарования,
Но ждал от других к ним побольше внимания
За слог, за удачи мои стихотворные
Я ждал, что меня отличит академия…
Признаться, мне грезилась Пушкина премия –
Хоть пусть бы не полная, пусть – половинная;
Но, видно, надежда была беспричинная!..
Я полон теперь и за то благодарностью,
Что не был на старости признан бездарностью.
26 октября 1893 .
В 1891–1892 годах А.М. Жемчужников выступил одним из инициаторов оказания помощи голодающей рязанской деревне.
Рабочий люд едва не весь
На нашей родине – без хлеба.
«Хлеб наш насущный даждь нам днесь!» –
Так он, голодный, молит небо.
О братья! Хлеба – беднякам
В лихие дни нужды народной;
И хлеба умственного – нам,
Стоящим вне толпы голодной!..
Интересны воспоминания о периоде жизни Алексея Михайловича в Стенькине его зятя Михаила Боратынского: «Первое моё знакомство с Алексеем Михайловичем Жемчужниковым, моим будущим тестем, было в имении мужа племянницы его, Мерхелевич, Рязанской губ., – Стенькине – весной 1892 года. Я приезжал просить согласие на брак с его дочерью… Алексей Михайлович по просьбе дочерей решился издать свои стихотворения лишь незадолго до моего знакомства с ним. Я имел весьма слабое понятие о его поэзии и первое, что я сделал после первого свидания с ним – это начал знакомиться с его стихотворениями, изданными в двух томах. Меня сразу поразила глубина мысли и сила убеждения, которые всё время оставались неизменными…
Алексею Михайловичу был 71 год, когда я с ним познакомился, но для этих лет он казался молодым человеком – всегда жизнерадостный, любил и наслаждался жизнью с благодарностью. Здоровья он был некрепкого и вел очень правильный и скромный образ жизни».
В воспоминаниях Михаила Боратынского есть и страницы с описанием быта Жемчужниковых (дочери Алексея Михайловича Ольга и Анастасия тоже временами приезжали в Стенькино) в семье Мерхелевичей: «Дом был большой, хорошо обставленный, хозяева милые и радушные, потому Алексея Михайловичу жилось хорошо и вполне удобно. Все относились к нему с любовью и уважением. Жизнь протекала очень правильно, по строго установленному расписанию, как вообще бывает в деревенских помещичьих семьях. В известные часы привозилась почта, читались письма, газеты, многие литературные новинки, по вечерам играли в карты и вист, или раскладывали пасьянс, чем очень любил заниматься Алексей Михайлович.
Дочери Алексея Михайловича, обе музыкантши, иногда вечером играли в четыре руки и чаще всего симфонии Бетховена, которые особенно любил Алексей Михайлович. Вообще он очень любил, интересовался и понимал музыку, которую много слушал, долго живя за границей».
«Песни старости». «Завещание» В 1900 году, к пятидесятилетию литературной деятельности А.М.Жемчужникова, вышел в свет новый сборник стихов «Песни старости». В том же году он был одним из первых (вместе с А.П. Чеховым, В.Г.Короленко и другими) избран почётным академиком Петербургской академии наук по разряду изящной словесности, получил приветствие от Льва Николаевича Толстого и других выдающихся деятелей отечественной культуры.
В 1908 году вышла книга А.М. Жемчужникова «Прощальные песни». В стихотворении «Прелюдия к прощальным песням» поэт подводит итог своей жизни, облечённый в торжественные строки гекзаметра:
Дни жизни моей пронеслись быстролётной чредою.
И утро, и полдень, и вечер мои — позади.
Всё ближе ночной надвигается мрак надо мною;
Напрасно просить: подожди!
Так пусть же пылает светильник души среди ночи;
Пусть в песнях прощальных я выскажу душу мою,
Пока ещё сном непробудным смежающий очи
Конец не пришёл бытию…
Но ещё в 1897 году, чувствуя приближение старости, Алексей Михайлович, обращаясь к молодому поколению поэтов, пишет стихотворение «Завещание».
Меж тем как мы вразброд стезею жизни шли,
На знамя, средь толпы, наткнулся я ногою.
Я подобрал его, лежавшее в пыли,
И с той поры несу, возвысив над толпою.
Девиз на знамени: «Дух доблести храни».
…………………
Названье мне дано поэта-гражданина
За то, что я один про доблесть песни пел;
Что был глашатаем забытых, старых истин
И силен был лишь тем, хотя и стар и слаб,
Что в людях рабский дух мне сильно ненавистен.
……………………
Я остаюсь еще пред родиной в долгу,
Но да простит она мне на краю могилы.
Я жду, чтобы теперь меня сменил поэт,
В котором доблести горело б ярче пламя,
И принял от меня не знавшее побед,
Но незапятнанное знамя.
Удивительно, как гражданственность поэта Алексея Жемчужникова перекликается с девизом фамильного герба его прадеда графа Кирилла Разумовского – «Славу увеличивать делами».
Прожив долгую активную жизнь, поэт, подводя итоги, признаётся: «Мне ценно всё, что в жизни было…»
А.М.Жемчужников ушел из жизни 25 марта (7 апреля) 1908 года в Тамбове, похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Лучшие его стихотворения и поныне включаются в поэтические антологии русской поэзии.
Евгения Ильченко
