«Пока победа не наступит — домой не уйду»
Все фото из личного архива «Кадета»
Участник СВО с позывным «Кадет» — о штурмовиках, артиллерии, потерях и бюрократических кругах, которые порой страшнее войны
— Кирилл, давай начнём с самого начала. Расскажи о себе коротко: где родился, где учился, чем жил до СВО.
— Родился в 1979 году в городе Дрезден, Германская Демократическая Республика. Мои родители — военные. Отец, Сергей Михайлович Федосеев, слава Богу, жив и здоров. Он закончил Рязанское училище связи. Мать — Федосеева Ольга Викторовна (сейчас она Фомина, они с отцом не живут вместе с 1994 года, но прекрасно общаются).
Затем наша семья переехала в Киев. Я вырос там, с 1984 по 1994 год, учился в школе. В 1989 году мы уехали в Венгрию по службе отца. А в 1994-м мама из-за распада Советского Союза и украинизации республики не смогла найти там работу, чтобы обеспечить семью. Я в 13 лет зарабатывал больше, чем мама за месяц.
— Чем занимался?
— Продавал щенков. Животные спасают — красота спасёт мир, я так считаю.
— Когда переехали в Рязань?
— В 1994 году. Здесь я отучился четвёртую четверть в седьмой школе. А потом поступил в Ульяновское гвардейское дважды Краснознамённое ордена Красной Звезды Суворовское военное училище. Закончил его в 1997 году. После училища поступил в Военный университет Министерства обороны на военно-юридический факультет.
— Это бывшая академия Ленина, где готовили военных переводчиков?
— Да. Там были несколько факультетов: прокурорско-следственный, военно-юридический, зарубежной военной информации и подготовки военных переводчиков. Но девяностые — лихие года, молодёжь была порой отчаянная… Меня с моим «рязанским лицом» попросили удалиться после первого курса. Отчислили.
Дальше я пошёл служить срочную — тогда ещё два года. Попал в Мулинский гарнизон, в тяжёлую гаубично-артиллерийскую бригаду. С тех пор я стал артиллеристом.
— А после армии?
— Демобилизовался, жил в Москве, пытался строить карьеру. Занимался телекоммуникационными сетями, были рекомендательные письма от «Билайна» (меня сократили по штату). Немного работал по юридической части. Потом вернулся в Рязань, работал в ООО «Лина» дежурным электромонтёром. Пельмени, вареники там производят — знаете, очень хороший коллектив, отличный.
— Когда началась СВО, ты сразу решил идти?
— Когда в 2022-м началась специальная военная операция, я был шокирован тем, что на моём веку происходит война. И я увидел, что набирают даже из лагерей особого режима — в Великую Отечественную таких не брали. Я понял: это мой шанс реабилитироваться за то, что не закончил университет, не стал военным. Подписал контракт.
— В каком году?
— В 2023-м. После ковида, после начала СВО… Многие думали, что всё это задумано для геноцида славянского народа. Но я считал себя практически кадровым военным — суворовское училище даёт о себе знать всю жизнь. Моё место там.
— Ты подписал контракт в Рязани?
— Да, в пункте отбора. У меня с 1997 года регистрация в Москве. Для меня СВО — это не деньги. Это уважение к себе, к родным, к соседям, к друзьям и гордость за страну. Многие мои товарищи, настоящие товарищи, тоже так считают. Многие ребята, которые воюют из тюрьмы уходили именно для того, чтобы очистить своё имя перед государством. Это важно. Мой старший племянник тоже отправился на СВО из тюрьмы. С сентября 2025 года он считается без вести пропавшим — теперь уже должны признать этот факт официально.
— Куда ты попал после подписания контракта?
— Нас было 18 человек. Мы все попали в 752-й полк 20-й армии — штурмовики. Полк назывался «Фиксики». Слышали, наверное? Чёрный полк. Тяжёлые были времена. Противник тогда преобладал в техническом плане.
И многие практически там и остались. Это Сватовское направление, посёлок Райгородка в Луганской Народной Республике.
— Ты получил ранение?
— Да, тяжёлое. Из нашего взвода при первом штурме осталось восемь человек — с учётом того, что шесть — это группа эвакуации. От тридцати. Командир взвода и несколько рядовых.
Меня эвакуировали, лечился в госпитале Вишневского в Красногорске. Осколки до сих пор напоминают о себе.
— А после ранения?
— Меня отправили на реабилитацию в отпуск, а потом я попал в 361-й полк выздоравливающих в Воронеже. Там был набор добровольцев на формирование нового полка. Я пошёл — моя военно-учётная специальность подходила. Я артиллерист, расчёт тяжёлых гаубичных артиллерийских орудий.
Нас отправили в Саратов на переобучение на артиллерийскую систему Д-30 — 122-миллиметровую гаубицу. Закончили, вернулись в подразделение. И 14 июля 2024 года мы в составе 352-го мотострелкового полка зашли на территорию ЛНР. Сейчас мы прикомандированы от 133-го артиллерийского полка к 352-му. Находимся на Купянском направлении, выполняем боевые задачи.
— Расскажи о работе артиллерийского расчёта. Кто в нём что делает?
— По штату расчёт орудия — шесть человек: командир орудия, наводчик, заряжающий, снарядный, водитель и замкомандира. Но по факту сейчас в среднем четыре человека: командир, наводчик и два заряжающих-снарядных.
Подвоз боеприпасов — очень сложная задача, потому что вражеские беспилотники контролируют большую часть территории. Перемещение орудий на новые позиции и окапывание происходят в любую погоду, чтобы остаться незамеченными.
— Д-30 — это гаубица?
— Да. Её называют снайперской винтовкой. При грамотной работе она бьёт очень точно. Очень важно правильно её установить, сориентировать по направлению стрельбы, провести геодезию. Мы работаем с закрытых, глубоко замаскированных позиций. Не штурмовые выкаты, а постоянные цели.
Снабжение сейчас, слава Богу, хорошее: и продукты, и боеприпасы, и обмундирование.
— А как настроение у ребят?
— Боевое. Военнослужащий должен мужественно переносить все тяготы. Мы друг другу помогаем. Если попадается хорошая лесопосадка — много дичи: фазаны, зайцы, косули. Рыбалка отличная — толстолобик размером с автомат. Баньку себе построили, даже блиндаж отличный. Живём по-человечески.
— Ты упомянул, что был в штурмовиках. Расскажи, что очень запомнилось…
— Да, тот самый первый штурм, когда я получил ранение. Мы тогда занимали лесопосадку. Противник отступал тактически, но, когда мы заходили на позиции, он начинал работать всем, чем мог: беспилотниками, артиллерией и так далее.
Мой товарищ — Олег Седов, рязанский парень — вместе с нашей группой уходил на соседнюю лесопосадку. Оттуда била пулемётная точка, плюс беспилотники, плюс кассетные боеприпасы. Олег добрался к нам на позицию практически без ног — сбросил бронежилет, аптечку, на коленях приполз.
— Вы его вытаскивали?
— Я маскировался в «лисьей норе» — углубление размером метр на метр. Услышал, что Олега надо затянуть. Парень крупный, теснота, обмундирование, каски, броники. Я по рации вызвал эвакуацию. Мне сказали: «Ждите». Оказал ему первую помощь своей аптечкой — потом получил по шее, потому что сейчас нельзя оказывать помощь своей аптечкой.
Такова тактика современная: если эвакуируешь, ты им прикрываешься. А дальше уже 50 на 50.
Мы ждали эвакуацию всю ночь. Без воды, без возможности вести бой — беспилотники летали постоянно, из автомата по ним не всегда попадёшь. Под утро мимо нашей позиции стали отходить свои с соседних закрепов.
Я услышал, позвал: «Пацаны, помогите». Мы оттащили Седова к краю лесопосадки. Но все уставшие, грязь, чернозём, деревьев нет — всё сбито, идти тяжело, а его тащить ещё тяжелей.
Потом нас атаковали беспилотники, мы попрятались. Тех парней, с кем я его тащил, я не нашёл — может, эвакуировались, может, не осталось в живых.
Я пошёл на свою нулевую позицию за помощью. Вернулся — а он уже 200-й. Несколько разрывов от беспилотников… Мы хотели забрать тело, но был прилёт миномётов. Я увидел вспышку и упал рядом.
— Тебя ранило?
— Да. И я сам эвакуировался. Противник специально ждёт, контролирует раненого беспилотником, а когда приходит эвакуационная группа — бьёт уже по всей группе. Это их тактика.
— Ты говорил, что есть проблемы со связью.
— Да. Первые три года мы работали через вражеский StarLink, осуществляя связь через вражеский Telegram-канал. И когда его отключили, начались трудности. У нас нет российского аналога. Есть какие-то «Газпромовские» тарелки, но тарифы дикие. Я за 40 тысяч покупал тарелку StarLink, платил за тариф — и у меня был отличный интернет. Мама каждый день видела, как у меня там кошечки бегают.
А сейчас сообщения по 10-15 минут идут, аудио и видео — вообще сложно.
— Но боевая работа через Telegram тоже шла?
— Да, через него давали цели, координаты, время. Сейчас наладили более-менее, но опять же — есть ограничения. Между радиостанциями даже самыми мощными — помехи из-за местности. Нужно ставить ретранслятор.
— Ты сейчас в отпуске. А что дальше?
— Пятнадцатого числа уезжаю обратно. Я уже почти всё приобрёл для ребят из своего списка. Осталось доставить. Нужна грузопассажирская «Газель» — минимум. Плюс нас четыре человека. Груза — килограммов 300—400.
— Что ещё нужно для вашего подразделения?
— Мотоциклы, квадроциклы, электроциклы. Я познакомился с ребятами в Рязани, которые занимаются ремонтом электротехники — они усиливают аккумуляторы: если номинально на 50 километров, делают на 100. Портативные электростанции, мощные пауэрбанки — радиостанции постоянно надо заряжать.
Противодроновые одеяла, приборы ночного видения — очень много беспилотников, мы ставим ночные посты. Всё это быстро портится в полевых условиях.
Продукты? Хочется, конечно, домашних пирожков, не буду скрывать. Но то, что дают, — нормально. Вполне.
— А что с документами? Ты говорил про удостоверение ветерана боевых действий…
— Это отдельная боль. В 2025 году мне нужно было менять паспорт в 45 лет. В силу того, что не хватает людей на позициях, с отпусками очень сложно. Мы только вчера с мамой вернулись из Москвы и чудом сдали документы на паспорт.
Удостоверение ветерана боевых действий мне выписали в части, ещё когда я был в штурмовом подразделении 20-й армии. Но на руки не дали. Мама стала звонить, узнавать — ответили: «Мы его выдали». Кому? «Не знаем». Формально оно есть в электронном виде, в личном кабинете военнослужащего. Вот скриншот. Но на руках его нет. А без этого удостоверения моя мама уже три года не имеет никаких льгот как член семьи ветерана боевых действий. Я получил ранение, имею государственную награду — а она не может реализовать своё право.
— Почему не получить дубликат?
— Мы с мамой два дня ездили по военкоматам Москвы: от Московского городского, от центра отбора на Яблочкова, до военкомата по Мещанскому району. Москва — это не Рязань. Ничего. Никто толком не отвечает, все отсылают друг к другу. Бюрократические круги.
По-хорошему, я должен прийти, показать электронную версию — и они должны просто выдать дубликат. Но они не разговаривают.
— Ты уже три года там. Долго ещё собираешься служить?
— Пока Верховный главнокомандующий не скажет: «Всё, ребят, домой». До победы. А как иначе?
— Что бы ты хотел сказать нашим читателям в завершение?
— Верить в свои силы, верить в наших ребят. И помогать — кто чем может. Не обязательно деньгами. Информацией, связями, просто добрым словом. Бюрократия порой страшнее войны. Но мы справимся. Мы русские, мы до конца.
Справка: Кирилл Федосеев (позывной «Кадет») — участник СВО с 2023 года. Штурмовик, артиллерист. Имеет правительственную награду. В настоящее время в составе артиллерийского дивизиона 352-го мотострелкового полка (прикомандирован от 133-го артиллерийского полка) выполняет боевые задачи на Купянском направлении.
Беседовал главный редактор «Областной Рязанской Газеты» Николай Кириллов
От редакции: всем, кто желает помочь подразделению, где служит Кирилл, можно обращаться в редакцию «Областной Рязанской Газеты»
