Суббота, 8 августа 2020
Курс ЦБ
$  73.64
 87.17
Рязань
+24°C
  • СтройПромСервис
  • Зеленый сад
  • Ия Кириллова: «Мой город, моя война»

    Опубликовано: 06.05.2020 в 00:02

    Категории: 75 лет Великой Победы

    Тэги:

    1947 год. Маленькая Ия Кириллова с родителями, бабушкой и дедушкой

    Обозреватель «Областной Рязанской газеты» Ия Кириллова вспоминает свое военное детство

    В эти майские дни мы вновь отмечаем величайшее со­бытие – Победу нашего народа в Великой Отечествен­ной войне. Победу, добытую немыслимыми жертвами и нечеловеческими усилиями, которая осталась в сердцах как вершина духовного торжества русского народа, пик национальной славы. Вот об этом ма­леньком кусочке дороги к Победе хочется рассказать. Детская память запечатлела и сохранила навсегда и страшные годины, и радость освобождения.

    Мой родной город

    Ямская церковь (Церковь Воздвижения Честного Креста Господня в Ямской слободе) в Старом Осколе

    Дорогое мне Белогорье. Некогда тихий, уютный городок на Белгородской земле – Старый Оскол. Он стоит на белых меловых горах (отсюда и название Белогорье), опоясанный рекой Оскол и ее притока­ми. В годы моего детства и юности это были чистые реки с поросшими осокой берегами, с дремлющими над ними ивами и пере­кинутыми мосточками и мостами. Вокруг города – слободы: Ямская, Ка­занская, Пушкарская, Ездоцкая, Стрелецкая. Они утопали в зелени садов. А сколько златоглавых церк­вей, возносивших в синеву неба свои кресты, украшали город и каждую слободу. Народ там, несмотря на годы богоборчества, набожный, хранил традиции православной веры. Моя бабушка, Капиталина Алексеевна, учительница начальных классов, ежедневно осеняла крестом Господним все 4 стороны света, подолгу молилась. Это город моих предков, родилась здесь и я. Наш просторный дом в слободе Ямской построил в начале века мой дедушка, Михаил Иванович. Тогда строили на века: толстые стены, выложенный кирпичом подвал, вход в который был отдельный, со двора. Стоял дом напротив Крестовоздвиженской церкви, окруженной садом и кирпичной оградой. Дедушка до закрытия храма в 1937 г., а затем после окончания войны был регентом церковного хора. По его рассказам, до гонения на Церковь хор был велико­лепный, мужской. А после войны пели уже женщины и пришедшие с войны мужчины-инвалиды. Но война не пощадила для меня этот поистине рай­ский уголок земли.

    Оккупация

    1942 год. Мне почти 5 лет. Папа на фронте. Маму успели эвакуировать с работой. Где она? Жива ли? Ведь эшелоны бомбят. Известий никаких ни от кого нет. Мы с бабушкой, дорогой для меня наставницей, учившей меня до конца ее жизни добрым делам и честности, оста­лись в городе. Был обычный июньский жаркий день и обычная тревога: враг приближается. Бабушка запомнила этот день – 30 июня. Вдруг где-то не­далеко — гул самолетов и оглушительный разрыв бомбы. Один, другой… Мы с соседями укрылись в нашем подвале. Все молились. У нас было много икон, которые бабушка бережно хранила. Приоткрыв двери, некоторые видели — в небе, как огромные пти­цы, плавали «юнкерсы», творя свое гнусное дело – разрушение и смерть. Казалось, что не будет конца бомбежке. Но насту­пила тишина, «юнкерсы» улетели. Стали потихоньку выходить из подвала.

    Наш дом в Старом Осколе

    Страшная картина вокруг – несколько домов исчезли с лица земли, оставив под собой людей, животных. Слышались стоны. Нача­ли откапывать, но спасти удалось лишь немногих. Так продолжалось 2 дня. 2 июля в город вошли немцы.

    Первое, что они сделали для запугивания народа – в  центре города на Верхней площади была быстро сооружена виселица. Отправлять людей в отдаленные места уже было невозможно. Мест в поездах не было. Но евреев отправляли. Многие ехали на своих телегах из деревень.

    В Старом Осколе был старенький – старенький детский врач – еврей. Он никому не отказывал, всех принимал, всем помогал. Когда его хотели эвакуировать, он отказался. Говорил: «Я уже старый. Кому я нужен?»

    Когда немцы пришли в город, они повесили этого старенького доктора. Весь город это видел. Я помню, мы пришли туда, я хватаюсь за бабушкину юбку. Мне страшно. Все были в ужасе этой жестокости. Доктор был совсем стареньким, еле-еле ходил.

    В течение нескольких дней его труп висел на веревке. Вокруг уже стояло такое зловоние, что все обходили это место стороной. И лишь спустя дней десять, мы проснулись утром и увидели, что трупа нет.

    Как это ни печально, но после захода немцев в город сразу же нашлись люди, которые стали заискивать перед ними. Они садились к ним в машины и объезжали весь город, участвовали вместе с фашистами в облавах – искали по домам «ненадежных людей».

    Во время налетов люди прятались в храме. Храм не закрывался, но и служб не было. Он был завален зерном. Среди этих мешков люди и прятались от бомбежек.

    Наш дом занял немецкий офицер с ординарцем. Мы с бабушкой и несколькими оставшимися без крова людьми остались жить в подвале. Бабушка подол­гу молилась. Она верила, что Господь не допустит остаться нам рабами, она верила в Победу и утешала многих.

    Человек она сильной воли и стойкой веры в Бога. Всех более – менее трудоспособных людей отправляли на тяжелые работы по городу. Со­временным людям даже представить себе трудно, как можно было жить это время в подвале, находясь в постоянном страхе, ведь над нами жили и ходили немцы. Но мы жили и вы­жили.

    Январь 1943 г. Стояли трескучие морозы. Немецкий офицер выехал из нашего дома, чувствова­лось приближение родной армии. Мы переселились в кухоньку, где сохрани­лась печка. Окно взрывной волной было выбито и за­ложено кирпичом. Чтобы сохранить хотя бы мини­мальное тепло, бабушка разбирала остатки забора, надворных построек. Но спасало самое главное – вера в освобождение.

    Неожиданная радость

    Николай Михайлович Астанин, Вена, Австрия, 1945

    Прошло столько лет, но эта картина осталась в моей памяти живой. По­звольте воспользоваться выдержкой из Старооскольской газеты (1994 г.), рассказывающей об освобождении города, а глав­ное – о моем дяде Астанине Николае Михайловиче. Он закончил перед нача­лом войны геологоразведывательный факультет Воронежского универ­ситета, но работать по любимой специальности не пришлось. В 1941 г. он ушел на фронт. Дядя Коля был моим крестным отцом. «Многие из наших старооскольцев сражались за освобождение родного города. Среди них – Ни­колай Михайлович Астанин. В дни освобождения родного города это был полный сил жизнерадостный молодой чело­век, майор-разведчик 23-го отдельного мотопонтонномостового батальона. Его военные дороги измерялись десят­ками тысяч километров. Когда его спрашивали, что из минувшей войны боль­ше всего запомнилось, он отвечал: «Переправа через Дон, Курская битва, форсирование Днепра, Вислы и Одера, перепра­ва танков и штурмовых орудий через отводные каналы Берлина. Но особенно – бои за мой род­ной город в январе 1943 года».

    Майор Астанин был хорошо подготовленным и опытным разведчиком, смелым и находчивым. Он в совершенстве владел всеми видами стрелкового оружия и хорошо разби­рался во всех видах ин­женерных и строительно­восстановительных работ. Тогда, опережая стреми­тельно продвигавшихся на запад танкистов 116-й от­дельной танковой бригады 107-й пехотной дивизии, 23-й инженерный батальон обеспечивал готовность всех коммуникаций, пере­прав и мостов от Дона до Старого Оскола и Белго­рода. С огромным риском для жизни под шквальным артиллерийским огнем, атаками немецкой авиа­ции офицеры и солдаты инженерного батальона измеряли ширину и глу­бину Оскола и его прито­ков. Н. М. Астанин говорил: «Шли мы тогда к Старому Осколу от донских пере­прав… От радости, что мы будем воевать на земле, где ты родился и рос, я готов был идти на выполнение любого задания… В этих местах мне хорошо были извест­ны все дороги, тропы, мосты и развилки. Знал я, как и где можно скрытно провезти технику, людей и боеприпасы». И вот при­каз – майору Астанину с группой разведчиков раз­ведать подходы к городу со стороны Незнамово. Здесь располагалась большая часть огневых точек про­тивника. Отсюда они вели круговой обзор местности и стреляли прямой навод­кой из пушек. Подавление этих огневых точек, обна­руженных группой разведчиков под руководством майора Астанина, было успешно осуществле­но. 31 января бои пере­местились на окраины слободы Ямской».

    Михаил Астанин, Германия, июнь 1945

    Второй мой дядя  – Михаил, в день начала войны пришел из школы. Он только закончил 10 класс. И сразу же отправился в военкомат и попросился в авиацию. Войну дядя Миша закончил в Берлине.

    Я прерву статью.

    И вот неожиданная ра­дость. Мы с бабушкой — в нашей кухоньке, теплится коптилка. Кругом рвутся снаряды, воют сирены. Страшно, очень страшно. На коленях молимся перед иконой Божией Матери. И вдруг стук в дверь. Неуже­ли вернулись немцы? Стук все сильнее. Распахнулась дверь, и перед нами в за­снеженных белых маски­ровочных халатах наши спасители. «Мама! Июшка!». Родной голос дяди Коли. Он подхватил меня на руки, прижал к себе бабушку. Слезы радости! Быстро на стол легли хлеб, консервы. Какой это был хлеб! Но время требовало идти дальше. Бои про­должались. «Рано утром, 4 февраля наши части на­чали штурм города с трех сторон. Немцы побросали оружие и разбежались. В сводке Совинформбюро говорилось: «5 февраля 1943 года наши войска по­сле упорных боев овладе­ли городом и железнодо­рожной станцией Старый Оскол. Окруженный гарни­зон противника уничтожен и частично пленен».

    А дорога к Победе по­шла дальше на запад.

    В краеведческом музее г. Старый Оскол есть экс­позиция войны, где отра­жены все эти события. Ну а моя детская память сохра­нила их. Поэтому всегда в храме я ставлю свечку за упокой души всех освобо­дителей моего любимого Белогорья. Я уверена, что все они призывали Госпо­да и Господь давал силы на великое дело.

    И еще хочется сказать в эти дни накануне празднования Дня По­беды, молодежи, всем тем, кого не коснулась эта страшная убийственная война: победа достигалась не силой одного оружия, не многочисленностью армии, а могучей верой в жизнь, упованием на Бога. Люди верили. Провожая мужей, сыновей, отцов на фронт, женщины зашивали им в гимнастерку молитву «Живый в помощи Вышне­го». И порой она лежала рядом с партбилетом.

    Война показала, что атеистическая идеоло­гия не способна вдохно­вить народ на борьбу с врагом. Душа русского человека православная. Русский человек всегда готов был встать на за­щиту Отечества. Ведь сотни тысяч людей уходили на фронт добровольцами. Они не боялись умирать, они не искали себе славы, они знали одно: нужно жертвовать всем для Роди­ны. Поэтому победили.

    А Крестовоздвиженский храм не тронули ни оскол­ки снарядов, ни бомбы. И стоит он – хранитель жизни. Ведь в нем, хотя он и был закрыт в атеистические годы для службы, собирались люди во время налетов, прося защиты у Господа. Люди знали – с ними Бог!

    С днем Великой Победы!

    И. Кириллова


  • Новости партнеров:


    Свежий выпускАрхив
    №16 (317) от 27.07.2020 г.
    Читать выпуск
    Мнения людейЕще
    Рязань долгие годы мучается с ливнёвками
    Денис Сидоров, первый секретарь Рязанского обкома КПРФ, руководитель фракции КПРФ в Рязанской городской Думе
  • КПРФ
    ЖБИ-3
    Пептиды
  • Коттеджный поселок Восход
    Лесок
    Золотая пора
  • АвтоЕще

    Lexus ES (Executive sedan) — это семь поколений среднеразмерных седанов бизнес-класса, выпускаемых японским автоконцерном Toyota с 1989 года. Новый Лексус уже назван самым ярким представителем бренда последних лет.

  • IT-Master62
    Адвокат Ломизов
    Seldon
    Seldon News
    ГК Прокс