Среда, 7 декабря 2022
Курс ЦБ
$  62.94
 65.90
Рязань
+24°C
  • СтройПромСервис
  • Зеленый сад
  • Эта странная жизнь

    Опубликовано: 17.10.2022 в 14:51

    Категории: Выбор редакции,Культура

    Тэги: ,

    О чём пишет писатель? Как правило, о жизни во всех её проявлениях. У каждого пишущего своё видение, своя интерпретация происходящих событий. Мы читаем книги и погружаемся в судьбы героев, о которых так увлекательно написано. Но порой хочется не только почитать, но и поговорить с человеком пишущим. И вот мы решили поразмышлять о жизни и литературе с автором 11 прозаических книг, членом Союза писателей России Аллой Нечаевой.

    – Дорогая Алла Михайловна! Очень рада услышать ваши мысли обо всём, о днях быстротечных. И пусть у вас, человека семейного, не всегда есть свободное время для написания книг, но всё-таки вы, конечно, отличаетесь от остальных, не имеющих таких особенностей. И время прозы для вас не прошло?
    – Это пусть и банально, а что не банально?! – время после детства ускоряется, и если ты о чём-то слышал или видел года два-три назад, говоришь: недавно! Вот и твоя книга с интервью «По душам о самом главном» (том 1) уже история. Впрочем, история как прошлое – всё! Ну, ладно, давай поговорим. Я бы даже назвала это «Странная жизнь». Она у всех именно странная. Мы ведь не загадываем себя в будущее, хотя поговаривают – загадываем, а если так, почему так много несчастных – назло себе что ли они загадали? И вот рождаемся и ничегошеньки не знаем ни о себе, ни о жизни, куда нас забросило. Это как углубляться в непроходимый лес с едва мелькнувшими тропинками. Ну, пусть кое-где протоптанными. Мы всё равно не знаем, куда они ведут. И говорить «спасибо» за такой подарок…ну, как-то не всегда получается.

    Да, жить, если уж ты вдохнул сладкий воздух бытия, жить хочется. Полагаю, для этого существуют законы внутри нас, они-то и правят всем в человеке, и мы их мало знаем. Пусть это будут инстинкты. А что не инстинкт?

    Я почему-то вспомнила лето на вашей даче, когда услышала песню Ады Якушевой и пошла наверх, чтобы отчётливее расслышать. И вижу вас, и это вы поёте! Я представила вас на сцене, но ведь литература – это не актёрство и не голос!
    – Как не пафосно звучит, литература для меня и удовольствие, и смысл. Смысл, потому что поневоле задумываешься о жизни, а удовольствие получаешь тут же, если повезёт и поймаешь мысль, и получится её оформить в красоту словесную. Это бывает не так часто, но ни с чем несравнимо. Почему-то очень мощно, и как-то легче становится, словно вершину покорил. А сцену люблю! Когда стою на ней – тоже ощущение безграничности.

    Зацепилась за «горы»! Вы же спортсменка с детства. Я как сейчас вижу огромный спортивный зал с высоченными окнами, и как вы привели меня в него, и как я задышала любимой вашей гимнастикой! Художественной! И услышала пианино, и станок вдоль длинной стены увидела и поняла, как это было здорово!
    – Я в горы не хожу и сроду не мечтала, и походы не люблю, потому что всегда любила поспать, но сон накрывал меня только в тепле и уюте, а иначе – просто больная. Зато люблю бардов, а Ада Якушева и Юрий Визбор – любовь с первых слов и аккордов и голосов и интонации, и – навсегда!

    Вот литература. Это мечта беспредельная, которая может посоперничать с нежелательным инстинктом. Если пишется, то занята в тебе каждая клеточка, всё трудится над твоей задумкой. А не пишется, и ты томишься, как будто что-то кто-то не додал. И всё-таки где-то в отдалении маячит звезда неузнанного несуществующего пока, приготовленного только для тебя покоя, тишины, где всё уже сказано и всё напитано демонстрацией слов, и в то же время – невесомость ощущений. Всё это в тебе, но почему-то готово выплеснуться в словесную паутину всего, чем ты наполнен, всем невидимым. Это очень сложно, но затягивает, как сейчас, когда и понятий – не найти необходимых, когда перебираешь всё толпящееся тебе на выбор (это когда пишется ), и всё – не то, что чувствуешь. В общем, понятно!

    Приблизительно! Когда пишется, всё по-другому. По себе знаю. По поводу чтения. Вы ведь много читаете. И ещё дольше говорите о том или ином писателе, которого прочли. Я всегда удивлялась. В школе и везде, где есть литература, обычно рассуждают о героях, а вас, по-моему, больше занимает автор. Помнится, было увлечение у вас прозой Бергмана. И им, разумеется.
    – Читаю. Много. Как информацию, которая никогда не устаревает – философов и богословов, и перечитываю, даже не знаю зачем: Германа Гессе, его «Курортника» и «Степного волка». Да и то отдельные места, где он размышляет, а он только и делает, что размышляет, и я это обожаю! Или у Чехова в «Вишнёвом саде» – ремарки! Не сам текст, а именно ремарки, где мыслящий и чувствующий Чехов говорит своё, не вплетая в чужие судьбы, и потому интонация – искренняя, пробирает до глубины сердца. Ещё Паустовский с «Повестью о жизни». Кроме трагических глав, а их много, он угодил и в Первую мировую войну, и в революцию, и гражданскую и очень подробно всё описал. А так как это его биография – постарался! Могу сто раз читать про его друзей, того же Бабеля, а ещё он учился вместе с Булгаковым в гимназии Киева. Что, кроме думанья, интересно в книгах – эстетика! Чтоб красиво было. Это достигается мастерством, при наличии способностей, ну, без них – кому придёт в голову писать?! Это огромный труд. Что касается интереса к авторам – люблю любые истоки. Автор – прародитель всего сочинённого, который всегда загадка. Он и интересен.

    А как насчёт сочинений? О чём пишется? Это, по-моему, основное преткновение – о чём. Выискиваешь тему. А у вас, как я помню – периоды писаний. Когда желания наползают одно на другое и откуда-то берутся сюжеты или темы, или мысли. Мысли вас любят!
    – Пишу. Один рассказ года два сочиняю. Казалось – написала, стала вчитываться, ой! И тут не то, и это не так! А думалось – ну, ничего особенного, я его быстро одолею. Он про меня, про Рязань, про дни, когда исполнилось мне восемнадцать. И мне – не знаю, посчастливилось, или споткнулась о неузнанное в себе, – оказалась в доме, абсолютно мной не принятым. Почему-то меня задевшим настолько, что запомнила на всю жизнь. Вот я и пытаюсь докопаться до каких-то истоков в себе, откуда поднялась во мне буря эмоций, а с ними и размышлений, до которых я так охоча! Так ведь так ни до чего не докопалась! А нельзя, наверное, что-либо определить до конца в сознании, которое неисчерпаемо. Но название придумано: «А вошла я».

    И ещё думаю про мать с отцом. Их давно нет на земле, но я всегда их чувствую, так охота понять, что к чему в жизни, почему и откуда появились они, представить их молодыми. Перебирала карточки, где они ещё свободные от семьи. Красивые, раскрепощённые, без обременения всякого: заработка, детей. Нигде потом не было у них в лицах – не уверенности, нет, и не открытости, а внутренней, затаённой окрылённости. На её мечтательной высоте они и соединились. А дальше семья, и мы с сестрой. А ведь взрослая жизнь – не санаторий. Не только за себя, за детей столько переживаний. Ну и зачем-то всякая жизнь заканчивается и всегда её мало. Как-то невесело от всего. Слишком много в жизни страданий. Они ничему не учат, они прибивают к земле, лишают внутренней защиты от безысходности, они унижают и уничтожают грезившейся смысл. А казалось бы – так обильна в красоте и плодородии земля, неужели человеку нечем заняться, неужели так необходима печаль? Зачем-то даётся боль, агрессия, и сердце как метроном отсчитывает удары судьбы. Откуда брать радость? Придумана, конечно, защита – забывчивость. Человеку вначале помнится хорошее, которое ярким полотнищем развевается над радостными днями, а где-то в тени, в уголках затаилась горечь. В общем, если страдания убрать – жить можно!

    Как-то грустно. А вот если бы вам были даны несколько жизней, чтобы вы выбрали?
    – Во-первых, хочу жить всегда! А вот в каком качестве… В какой-то жизни – монашкой. Смиренной и очень набожной, верующей. В другой – до середины жизни журналистом-международником. Ещё, в детском доме воспитателем. Не знаю, что ещё по мне. Знаю только наверняка – писала бы обязательно, в любом обличье и при любых условиях. Вот за желание писать я очень благодарна судьбе. Очень.

    Подумала. Меня интересует процесс, если то, что делаю интересно. А в процессе – люди. Ну и, конечно, когда они внутренне свободны. Как дети в играх. Поэтому, была бы я театральным режиссёром! И бесконечно репетировала! Потому что обязательно есть тема, идея и исполнители – не слова, как у пишущего – актёры. И ты способен размышлять, сомневаться и восторгаться, а актёры – как в сказке, твои мысли представляют! И ты видишь не придуманные образы, а живых людей воплощённых в твои задумки. Ну, это ни с чем несравнимо, потому что обилие людей абсолютно разных, и все тоже исторгают причастность и интерес к процессу, к жизни. И можно до бесконечности варьировать видения жизненных ситуаций. Почему – актёры? Актёр обязан быть полон эмоциями и готовностью их демонстрировать, играть в жизнь! Это слишком обширно, но мне бы подошло.

    Пишу, когда пишется. Как будто на заказ. Кто-то внутри меня и провоцирует этот заказ. Жаль, что нечасто. Зато есть время читать. Столько всего написано, можно отыскать очень даже приличное, по душе. Во всём выискивала яркое, незабываемое. И мне часто везло. А то, что выявляла для меня жизнь – до такой степень потрясало, что западало в душу навсегда. Ну и куда с таким грузом? В искусство! У меня её раздел – литература. Самый-самый нужный. Потому что: «В начале было слово!»

    – При теперешнем обилии электроники, бурном освоении цифровизации, когда грозятся человека заменить роботами, литературе найдётся место?
    – Сдаётся мне, она одна из человеческих приоритетов неразрывных с человеком – у неё нет запчастей, потому что она – из человека, его живого выделения из остального звена животного ряда. Только человек – как и всякое млекопитающее, не только остро ощущает жизнь, но и способен её рассказать – себя рассказать, про свои чувствования, то есть продлить, вытянуть жизнь в длинную цепочку, захватив былое и бывшее. Этим занимается искусство, и именно оно и будет в высокой цене, его истинное свойство – способность или умение сопереживать и выразить этим себя живущего. При условии, если внутри у человека ничего не поменяется, ничего – из живых свойств ощущения жизни – пресловутые органы чувств. А к ним – речь, и не только устная!

    Нам не известны божественные задумки по поводу человека. К чему его десантировали на землю. Мгновенный он или растянутый на миллионы лет. Зачем, если абсолютно успешно без человека процветает природа, не тяготясь отсутствием человека, от которого одни убытки. Земля с совершенной природой и по ландшафту, и по всему обитаемому на ней. Нет, зачем-то понадобился человек. В идеале, я так думаю, для восторга всем увиденным, созданным без его участия. Но почему-то создателям показалось мало одного восторга, и полилась кровь. И это ни в какие ворота не лезет. Очень хочется мира. Тогда – всё прекрасно в человеке: и лицо, и мысли, и душа, и тело!

    А зачем человеку так много разговоров? Для самоуспокоения, потому что ни один волос не упадёт без воли Бога! И речь – подарок от него. Утешение. А мы и пользуемся, причём – даром. Писатели – самые благодарные за возможность пользоваться словами, которые тождественны им, которые – калька со всего существа пишущего. Просто надо точнее высекать из них смысл, чтоб они звенели от избытка жизни!

    А не вспомнить ли Литературный институт, вокруг которого не умолкают споры о его нужности. У вас вёл семинар критик Гусев, у меня прозаик Сегень. Оба колоритные личности. Как вам отозвался этот институт, первый у вас биологический факультет пединститута, у меня – юридический. Мне-то кажется, пригождается всё, чему учишься. Пусть опосредовано, не впрямую.
    – Конечно. Любая учёба – это не только конкретные знания, это люди в состоянии любознательности к предмету любви (в идеале!). В Литературном институте этот предмет – Человек. В него здесь вглядываются все, начиная с ректора, очень многие преподаватели тоже сочиняют, поэтому интерес повышенный. Институт маленький, уютный, с домашним привкусом заботы об удачливом будущим для каждого, кто здесь оказался. Талант выискивался. И каждый втайне жаждал что-нибудь необыкновенное создать. Очень своё. Очень проникновенное. Но для такого откровения надо много-много преодолевать. И во-первых собственный страх собственных слов. Себя – выученного быть как все. Жить, вторя всему услышанному – значит не слышать ничего. И не обдумывать. Повторять, опережая других – особое достоинство, этим грешат журналисты. От них нагромождение англицизмов. Вывески на английском – как будто мы колония. Стыдно.

    Очень нужен Литературный институт. Не думаю, чтобы он как-то изменился. Каждый пишущий – а они со всей страны – вносит особый воздух наполненный раздумьями о жизни, колоритом своего существования, собственной неповторимостью – которая здесь всегда кстати, и помыслами – как это претворить в искусство. Этот необычный, не бытовой дух ощущается сразу же, как шагнёшь за калитку Тверского бульвара, д. 25. Куда бы я с превеликим удовольствием вернулась!

    Я знаю, что вы верите в судьбу. Со временем ничего не изменилось в ваших предположениях о ней?
    – Нет, Лариса. Как раз со временем находятся подтверждения, что человек исполнитель чьей-то задумки. Божьей, наверно. И всё-всё, вся пропаганда, задуманная, чтобы якобы направить человека в сторону нужную, если он по чьему-то разумению сбился с пути, именно пропаганда. Психологи – провокаторы её необходимости. Не они помогают заблудшему. Нет. Есть внезапное отчаянное слово «вдруг!» Вдруг – и всё вокруг изменилось, потому что что-то изменилось в тебе. Взгляд – и стряслась любовь. Но это из серии про счастье. Но у судьбы множество иных серий. Да. Верю в судьбу. Поэтому думаю, что достаточно доброжелательна, предполагая, что любой может оказаться на краю бездны, поэтому, если есть хоть какая-то возможность помочь – помогай! В юности считала, что такая умная, поэтому всё у меня как должно быть. Но мысль эта довольно скоро потеряла актуальность. И я считаю, есть два состояния жизни: везение или её отсутствие. И человек не властен ни над каким. Человек – исполнитель жизни, которая зачем-то создана. В общем, всё на свете тайна, как и сам свет. И в этой тайне мы барахтаемся, выискивая дорогу, путь – опять же в неизвестное. Но нам дарованы желания. Наверно, они и движут всеми событиями.

    Лариса Комракова


  • Новости партнеров:

  • СтройПромСервис

  • Свежий выпускАрхив
    № 22 (382) 14.11.2022 г.
    Читать выпуск
    Мнения людейЕще
    Эхо двух трагедий
    Николай Кириллов, главный редактор «Областной Рязанской Газеты»
  • Стройпромсервис_мобильный
    Хозрасчетная поликлиника
    Гламур Салон красоты
    Дентастиль
  • Грузия
    Лесок
    КПРФ
  • АвтоЕще

    В октябре было продано на 2,5% меньше автомобилей с пробегом, чем в сентябре.

  • ГК Прокс
    Seldon News
    Seldon